Лебедев - К моей учено-литературной автобиографии
При окончании курса мне, еще не имевшему никакой ученой степени, предложено было ректором Академии сразу ни много ни мало — всего пять академических вакантных кафедр: Св. Писания Ветхого Завета, Св. Писания Нового Завета, библейской истории, введения в круг богословских наук и, наконец, древней церковной истории. (Не была, однако же, предложена кафедра латинского языка, тогда тоже свободная в нашей Академии, потому что эта кафедра и за кафедру никем серьезно не считалась.) С нетерпением ждала меня и шестая кафедра — по метафизике, но об этой кафедре поведем речь особо. Итак, мне предложено было на выбор по меньшей мере пять кафедр, точь-в-точь как в магазине Когтева осенью предлагаются покупателям на выбор арбузы. Конечно, не беда ошибиться в выборе арбуза — потеряешь лишь 25 коп. Иное дело сделать ошибку в выборе кафедры! Ошибся ли я, выбрав теперешнюю мою кафедру, — судить не берусь. Как окажется из дальнейшего повествования, меня много бранили как историка: может быть, я и в самом деле ошибся выбором. Но не об этом теперь речь.
Что за удивительное происшествие — пять кафедр предлагаются в Московской Духовной академии одному и тому же лицу, знаменитому только тем, что он был длинен, как верстовой столб, худ, как жердь, и т. д.? Может быть, он слыл за очень умного? Сомнительно. Он и в списке тогда не был первым... Чем же объясняется такой из ряда вон выходящий факт? Дело объясняется так: в 1869 г. вводился новый Академический устав в Киевской Духовной академии, вследствие чего понадобилось заместить здесь кем-либо кафедру метафизики, — метафизики, которая до тех пор совсем не преподавалась в указанной Академии. Совет этой Академии обратился к покойному нашему профессору Кудрявцеву с просьбой рекомендовать кого-либо из его учеников для замещения кафедры метафизики в Киевской Духовной академии. Кудрявцев рекомендовал меня: не потому, однако же, что считал меня великим метафизиком, а потому, что я, будучи на 4-м курсе, писал магистерское сочинение на философско-богословскую тему «Превосходство откровенного учения о творении мира перед всеми другими объяснениями его происхождения».
Итак, я, еще находясь на школьной скамье, был зачислен кандидатом на кафедру метафизики в Киеве. Но этой кафедры, к счастью, я не занял. Когда я окончил курс в 1870 г., совет нашей Академии — учреждение, тогда только что появившееся, — пожелал удержать меня при родной мне школе. А для того чтобы уладить дело наиуспешнейшим образом, предложил мне на выбор любую из пяти вышепоименованных кафедр. Мной выбран теперешний мой предмет. Я со времен детства любил историю, хотя мало понимал сущность этой в действительности очень мудреной науки.
Лебедев Алексей - К моей учено-литературной автобиографии и материалы для характеристики беспринципной критики
Сборник памяти А. П. Лебедева
СПб.: Издательство Олега Абышко, 2005. 320 с.
(Серия «Библиотека христианской мысли. Исследования»)
ISBN 5-89740-120-2
Лебедев Алексей - К моей учено-литературной автобиографии и материалы для характеристики беспринципной критики - Содержание
- От Издателя. Неблагонамеренный благовестник, или Судьбы Алексея Петровича Лебедева
- А. П. Лебедев. К моей учено-литературной автобиографии и материалы для характеристики беспринципной критики (Посвящается моим давним ученикам 1870-1895 гг.)
- Н. Н. Глубоковский. Памяти покойного профессора Алексея Петровича Лебедева (Под первым впечатлением тяжелой утраты)
- А. И. Покровский. Алексей Петрович Лебедев (Некролог)
- Речь профессора А. А. Спасского, сказанная при гробе после чтения Евангелия
- Речь профессора А. И. Покровского, сказанная на могиле А. П. Лебедева
- Речь студента Н. П. Кудрявцева, произнесенная на могиле А. П. Лебедева
- И. Д. Андреев. А. П. Лебедев (Некролог)
- А. А. Спасский. Профессор А. П. Лебедев
- А. П. Лебедев. Слепые вожди. Четыре момента в исторической жизни Церкви
Лебедев Алексей - К моей учено-литературной автобиографии и материалы для характеристики беспринципной критики - Неблагонамеренный благовестник, или судьбы Алексея Петровича Лебедева
Писать обстоятельную биографию выдающегося русского церковного историка, профессора Московской Духовной академии и заслуженного профессора Московского университета А. П. Лебедева (1845-1908) — все-таки дело пока ещё несколько далекого будущего, и не нам за него браться. На сегодняшний день на это есть две основные причины. Во-первых, человек, ежедневно по пятнадцать часов проводящий в своем кабинете за научной работой, один список трудов которого составляет 1,5-2 печатных листа, а общий объем опубликованного — 300-400 авторских листов, обозревший в своих лекциях и книгах практически всю историю христианской Церкви от времен апостольских до конца XIX в. (преимущественно, разумеется, Восточной церкви) — такой человек имеет, конечно же, внешнюю канву из фактов личной жизни и привходящих событий общественного значения, в которых ему довелось участвовать, даже, безусловно, он глубоко заинтересован донести эти факты и события до своих читателей, объясниться с ними по поводу возможных или действительных недоразумений, проявить, в конце концов, свои лирические таланты, высказаться на злобу дня, просто пожаловаться на тяжелую судьбу в тайной надежде на сочувствие, поблагодарить учителей, вспомнить добрым словом друзей, а врагов в лучшем случае вообще не упомянуть... Одним словом, каждый человек и хочет, и даже иногда способен написать автобиографию. Но судьба такого человека есть уже судьба написанных им книг — книг именно научных. Подобная судьба называется судьбой ученого. И Алексей Петрович Лебедев именно из таких людей.
Во-вторых, в сами книги этих людей, подобных проф. А. П. Лебедеву, органично входит элемент биографический, даже без специального на то желания со стороны автора. Вот, предположим, пишет А. П. Лебедев о патриархе Фотии и разделении Церквей, а все равно получается (в очень, конечно же, незначительной степени) и о себе самом: кто и что думает иначе по данному поводу, кто и как его критиковал, кому, что и где он отвечал, да еще с шутками и прибаутками, с несколько тяжеловесным и порою даже далеко не добродушным юмором. А где юмор — там и сам человек, точнее — его характер. Все вышесказанное касается, разумеется, знаменитой полемики А. П. Лебедева с протоиереем А. М. Иванцовым-Платоновым. Или выскажется, приведем еще один маленький пример, Алексей Петрович о нравах и умственном развитии греческого духовенства времен после падения Константинополя, так и здесь он проявит свою личную позицию, а в ответ услышит такое, что печатно не ответить невозможно, а непечатно — хотелось бы, да нельзя. В этом — весь Лебедев. Страсть, увлеченность как самим предметом повествования, так и его формой, никакого заунывного академизма, ни одной монотонной нотки во фразе; это всегда живой голос живого человека, беседующего не с неким потенциальным читателем, а вот здесь и сейчас именно вот с тобой.
При всем этом очень высок научный уровень разговора, насыщенность фактами церковной истории, неизменная опора на источники, все очень доказательно и неголословно, никаких заоблачных философий или даже намека на мистицизм, всегда читатель понимает, что с ним разговаривают серьезно и не скрывают от него каких-либо знаний. Никогда не стоит забывать, с чего начинал Лебедев, с какого уровня развития русской церковно-исторической науки и — какую школу европейского уровня он заложил и что из всего этого могло бы произойти. Стоит трезво оглянуться вокруг, чтобы увидеть и сегодняшнее величие всех научных достижений А. П. Лебедева. Предположим, какому-нибудь «ну очень большому специалисту» (после В. В. Болотова, умершего более ста лет назад, хоть кто-нибудь хоть близко к нему подходил?) по церковной истории и нечему поучиться у Лебедева в смысле сугубо специальных знаний, но вот чему уж совершенно точно всякому читателю можно научиться у нашего знаменитого соотечественника, так это любви к церковной истории, преданности науке как таковой, прозрачности манеры ведения увлекательного рассказа о не очень простых для понимания вещах и много еще чему, о чем речь у нас впереди.
Мы отнюдь не отвлеклись от темы нашего повествования. Все сказанное выше относится именно к судьбам А. П. Лебедева, т. е. к судьбам его идей, а значит — и к нему самому. Любопытен факт, что во втором издании своей докторской диссертации «Вселенские соборы IV и V веков» (М., 1896) Алексей Петрович обещал, что со временем дано будет место и его «Автобиографии». И первая часть ее даже появилась на свет под названием «К моей ученолитературной автобиографии и материалы для характеристики беспринципной критики» в журнале «Богословский Вестник» за 1907 г. В этой первой части существует множество ссылок на вторую часть, уже подготовленную к печати, а исследователи его творчества (увы, немногие, и почти все они уместились под обложкой данной книги) уверяют, что лебедевская «Автобиография» была полностью подготовлена им к изданию и выйдет в самом скором времени. Учитывая же величину творческого и педагогического таланта А. П. Лебедева, его громадное значение для русской церковно-исторической науки, огромность потери и ее неожиданность (от случайной болезни умер человек физически крепкий и полный творческих сил) — все располагало к тому, что непременно должна быть напечатана его «Автобиография» в следующих же номерах того же «Богословского Вестника».
Ничто и никто не могло этому помешать, никакие недоброжелатели уже не могли навредить, невольно и хотя бы временно склоняя головы перед светлой памятью покойного профессора. И — ничего. Нет «Автобиографии» Алексея Петровича Лебедева. Но есть в этом какая-то высшая правда. Автор остался в своих трудах — целиком и полностью. «Автобиография» могла многое бы прояснить в его личной жизни, но не прибавила бы ровно ничего к его уже состоявшейся научной репутации, а с учетом полемической запальчивости Алексея Петровича, может быть, и убавила бы. В нашей книге напечатаны два некролога учеников знаменитого почетного профессора всех российских Духовных академий, тоже теперь уже знаменитых в истории русской богословской мысли — А. А. Спасского и И. Д. Андреева. Спасский здесь пишет: «...историко-литературный обзор его ученой и профессорской деятельности потребовал бы для себя особой диссертации, которая с течением времени, несомненно, и появится». Так ничего и не появилось при всей действительной несомненности и необходимости работы подобного рода. И. Д. Андреев говорит: «Бесконечное множество блестящих объяснений, оригинальных и сильных гипотез навсегда унесено в могилу.
Следует пожалеть, что у покойного не было привычки заносить свои наблюдения отрывочно в записную книжку. Посмертное издание таких записей, я уверен, произвело бы фурор. ...Все это в свое время не могло проникнуть в печать и теперь погибло невозвратно». Здесь бы и проявился истинный Лебедев. Но что не написано — того нельзя и опубликовать, а раз нельзя издать лучшее — зачем довольствоваться худшим? Итого, следует констатировать следующие факты: А. П. Лебедев может быть нам известен только из своих опубликованных творений; все им подготовленное к печати, но не увидевшее свет при его жизни, не сохранилось; множество идей и догадок при наличии жесткой внешней цензуры проходило, соответственно, и цензуру внутреннюю, поэтому в печатных трудах мы не имеем Лебедева во всей его полноте; множество творческих планов ученого осталось нереализованными. Так что мы можем знать об Алексее Петровиче Лебедеве?
Его доброжелатели знают о нем крайне мало. Недоброжелатели знают существенно больше, но все их «знание» исполнено предрассудков. Назовем основные:
- 1) А. П. Лебедев — либеральный церковный историк с явным наклоном в сторону немецкой протестантской науки в лице А. Гарнака;
- 2) А. П. Лебедев — ученый рационалистического толка, и в нетленность мощей он, мол, не верит, и родная вера его не греет;
- 3) Он ученый вообще, знаете ли, невысокого пошиба, способный удовлетворить научные интересы начинающих семинаристов да незатейливых «любителей церковной истории». Ну, вы сами все понимаете...
- 4) Школы А. П. Лебедева никогда и не существовало, все держалось на его личном авторитете, все распалось с его смертью и воссозданию не подлежит ни при каких обстоятельствах;
- 5) Вся популярность его происходила от скандальности характера, от врожденной, так сказать, неотесанности, благодаря вынесению всех своих научных споров на суд широкой общественности...
Таковы вот судьбы Алексея Петровича Лебедева.
Комментарии
Пока нет комментариев. Будьте первым!