Оруэлл – 1984. Скотный двор. Том 1

Джордж Оруэлл – 1984 - Скотный двор
Был яркий холодный апрельский день, часы били тринадцать. Уинстон Смит, прижав подбородок к груди и ежась от омерзительного ветра, быстро скользнул в стеклянные двери Дома Победы, но все же вихрь песка и пыли успел ворваться вместе с ним. В подъезде пахло вареной капустой и старыми половинами. К стене против входа был пришпилен цветной плакат, пожалуй слишком большой для этого места.
 
Нa нём было изображено лишь огромное, шириной больше метра, лицо человека лет сорока пяти с грубоватыми, но привлекательными чертами и густыми черными усами. Уинстон направился прямо к лестнице. Не стоило тратить время на вызов лифта, даже в лучшие времена он редко работал, а теперь электричество, в соответствии с программой экономии, вообще отключали в дневное время, поскольку уже началась подготовка к Неделе Ненависти.
 
Уинстону предстояло одолеть семь лестничных маршей. Он шел медленно и несколько раз отдыхал: ему уже тридцать девять лет, да к тому же на правой ноге у него варикозная язва. И со стен каждой площадки, прямо против двери лифта, на него глядело огромное лицо. Это было одно из тех изображений, где глаза специально нарисованы так, чтобы взгляд их все время следил за вами, «БОЛЬШОЙ БРАТ ВИДИТ ТЕБЯ», было написано на плакате снизу.
 
Когда он вошел в свою квартиру, бархатный голос зачитывал сводку цифр, имевших какое-то отношение к выплавке чугуна. Голос шел из вмонтированной в правую стену комнаты продолговатой металлической пластины, напоминавшей тусклое зеркало. Уинстон повернул регулятор — голос зазвучал тише, но слова были по-прежнему различимы. Этот прибор (он назывался «монитор») можно было приглушить, но выключить совсем нельзя.
 
Уинстон подошел н окну — маленькая щуплая фигурка, худобу которой еще больше подчеркнул синий форменный комбинезон члена Партии; у него были очень светлые волосы и румяное от природы лицо, кожа которого загрубела от скверного мыла, тупых бритвенных лезвии и холода только что закончившейся зимы.
Мир снаружи, даже сквозь закрытое окно, казался холодным. Внизу, на улице, ветер крутил пыль и обрывки бумаги, и, хотя на синем небе ярко светило солнце, все выглядело бесцветным, за исключением всюду расклеенных плакатов.
 
Лицо с черными усами было везде. Одно было на фасаде дома напротив. «БОЛЬШОЙ БРАТ ВИДИТ ТЕБЯ», говорила надпись, а темные глаза пристально заглядывали внутрь Уинстона. Ниже бился на ветру другой плакат, с оторванным: углом, то открывая, то закрывая единственное слово: «АНГСОЦ». Вдали над крышами парил вертолет. Время от времени он нырял и зависал на мгновение, как огромная синяя муха, а потом по кривой снова взмывал вверх. Это заглядывал в окна полицейский патруль. Впрочем, патрули не играли роли. Роль играла лишь Полиция Мысли.
 

Джордж Оруэлл – 1984 - Скотный двор. Том 1

Перевод с английского – Д. Иванова, В. Недошивина
Художественное оформление – А. Старикова
Издательство – «КАПИК» – 304 с.
Пермь –1992 г.
 

Джордж Оруэлл – 1984. Скотный двор. Том 1 – Содержание

  • 1984. Роман. Перевод Д. Иванова, В. Недошивина
  • Скотный двор. Сказка. Перевод Д. Иванова, В. Недошивина

Джордж Оруэлл – 1984. Скотный двор. Том 1 – Скотный двор

 
Мистер Джоне, хозяин Господского Двора, запер на ночь курятники, но забыл закрыть лазы, потому что был сильно пьян. Круг света от фонаря плясал из стороны в сторону, когда он, пошатываясь, пересекал двор. Скинув у черного хода башмаки, он нацедил из бочонка на кухне последнюю кружку пива и отправился в спальню, где уже храпела миссис Джоне. Как только свет в спальне погас, в дворовых постройках началась суматоха и хлопанье крыльев. Еще днем всех оповестили, что Старому Майору, призовому хряку белой английской породы, минувшей ночью приснился странный сон, о котором он и желает рассказать своим собратьям. Было решено, что, как только мистер Джоне окончательно угомонится, вся живность соберется в большом амбаре.
 
Старый Майор (так его ввали обычно, хотя в свое время он экспонировался под именем Красавец Уиллингдона) пользовался среди обитателей фермы таким уважением, что каждый был готов оторвать от сна часок, чтобы послушать его. Майор возлежал в углу большого амбара, на возвышении, па соломенной подстилке, в свете фонаря, подвешенного к балке. Ему было двенадцать лет, он сильно прибавил в весе в последнее время, но по-прежнему производил величественное впечатление, казался мудрым и добрым, несмотря на то что клыки ему никогда не подпиливали. Вскоре начали собираться остальные животные, обитавшие на феpме, и устраивались, как кому казалось удобным. Первыми прибежали три собаки, Колокольчик, Джесси и Цапка.
 
За ними пожаловали свиньи и легли на соломе у самого возвышения. Куры уселись. на подоконниках, голуби вспорхнули на стропила, овцы и норовы улеглись за свиньями и сразу принялись жевать жвачку. Две ломовые лошади, Боксер и Травка, пришли вместе. Они передвигались медленно, осторожно опуская на землю большие, поросшие шерстью копыта, чтобы не раздавить какого-нибудь маленького собрата, не видного в рассыпанной по полу соломе. Травка, дородная кобыла средних лет, так и не вернула себе былой формы после рождения четвертого жеребенка. В ее облике навсегда осталось нечто материнское. Боксер же был огромным битюгом, почти шести футов росту, и он был вдвое сильней любой обычной лошади.
 
Белая полоска на носу придавала ему глуповатое выражение, он и в самом деле был не слишком умен, но его уважали за ровный характер и бесконечное трудолюбие. Вслед за лошадьми явились Мюриэль, белая коза, и осёл Бенджамин. Бенджамин был старейшим четвероногим скотного двора и обладал самым скверным характером. Он редко заговаривал с кем-нибудь, но уж если это случалось, обязательно отпускал какое-нибудь циничное замечание. Он мог сказать, например, что, хотя господь бог дал ему хвост, чтобы отгонять мух, он предпочел бы не иметь хвоста, но что бы не было и мух. Из всех обитателей усадьбы только он никогда не смеялся. А когда его- спрашивали — почему, оп отвечал обычно, что не видит в этой жизни ничего смешного.
 
Однако, хоть он никогда не признавался в этом, Бенджамин был сильно привязан к Боксеру. По воскресеньям оба они паслись, как правило, на маленьком выгоне за фруктовым садом, бок о бок пощипывая траву и не говоря при этом ни слова. Только-только лошади улеглись, как в амбар строем вошел целый выводок утят, потерявших мамашу. Тихо покрякивая, утята принялись искать местечко побезопаснее. Оно нашлось рядом с Травкой, которая заботливо отгородила им место своей большой передней ногой, где, удобно устроившись, утята немедленно заснули. Наконец, элегантно перебирая ногами, похрустывая кусочком сахара, в амбар вошла Молли, глупая, но хорошенькая белая кобыла, возившая двуколку мистера Джонса.
 

Категории: 

Благодарность за публикацию: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (3 votes)
Аватар пользователя brat librarian