Зеньковский - Русское старообрядчество

Зеньковский С. А. Русское старообрядчество
Возвышение Московской Руси произошло слишком стремительно и неожиданно для самих русских людей, чтобы не отразиться в несколько горделивых и надменных формулировках национальной мысли и не вскружить голову интеллектуальной элите позднего русского Средневековья. В действительности во второй половине пятнадцатого века события стали развиваться в Восточной Европе так торопливо и бурно, что в течение всего лишь нескольких десятилетий вся политическая карта этой бесконечной равнины была совершенно перекроена. Еще в самом начале этого века Московское княжество было всего лишь одним из небольших, хотя и динамичных государственных образований, затерявшихся в лесах и болотах верхней Волги и средней Оки. На картах, изображающих Русь того времени, владения московского князя кажутся совсем незаметными рядом с такими территориальными гигантами, как Великое Княжество Литовское, Золотая Орда или Новгородская республика. Василий II, правитель Москвы в начале пятнадцатого века, хотя упорно держался за титул великого князя, но неоднократно побывал на ролях пленного и в руках татар, все еще могучих и опасных, и в тюрьмах своих родственников. Недаром он получил прозвище Темного, после того, как его ослепил его же собственный двоюродный брат, буйный и коварный князь Дмитрий Шемяка.
 
Правда, Москва уже давно добивалась руководства над всей северо–восточной Русью. Но в те времена всем казалось гораздо более вероятным, что не она, а ее соперница Литва объединит под скипетром Гедиминовичей все земли, заселенные русскими племенами. Западная Русь уже целиком вошла в государство Литовских владык, и в пятнадцатом веке даже Рязань и Новгород неоднократно входили в союзные или даже вассальные отношения с этим гибридным русско–литовским государственным образованием. На европейском Западе самое слово Русь было почти совсем забыто, и вряд ли даже самые сведующие дипломаты Западной Европы что‑либо знали о Москве и ее князьях.
 
Но не прошло и полвека после пленения Василия Темного его родственниками и татарами, как его сын стал одним из наиболее могущественных владетелей Восточной Европы, главой объединенного русского государства. Он уже называл себя, хотя и полуофициально, — Царем–Цесарем —, т. е. императором, и стал мужем Софии Палеолог, наследницы Византийской Империи. Его посольства теперь посещали самые важные столицы Европы, а глава Священной Римской Империи Германской нации искал его помощи и союза. Но самое удивительное было то, что все успехи Ивана Третьего, которого современники называли Великим и Грозным, были достигнуты без больших потерь и расходов, без значительных походов и кровопролитных битв. Даже Великий Новгород, земли которого по своим размерам во много раз превосходили территории княжества Московского, почти без сопротивления окончательно покорился Москве. В какие‑нибудь пятнадцать–двадцать лет этот первый Иван Грозный стал самодержцем всея Руси, выросшей в решающую силу Востока Европы. Земли его государства простирались от Черноморских степей до Северного океана и от Днепра до Западной Сибири. Теперь Россия, а не Литва и татары, стала главным государством европейского Востока и ее геополитическое положение на границах Европы и Азии радикально переменилось.
 

Сергей Александрович Зеньковский - Русское старообрядчество - В двух томах

Том I Духовные движения XVII века 
Том II Духовные движения XVII—XIX веков - Статьи 
Сост. Г.М.Прохоров. Общ. ред. В.В.Нехотина. 
М.: Институт ДИ-ДИК, Квадрига, 2009 — 688 с: ил. 
ISBN 978-5-93311-012-5 (Институт ДИ-ДИК) 
ISBN 978-5-91791-005-5 (Издательство "Квадрига") 
Полнейшая история русского старообрядчества С. А. Зеньковского, известного профессора Университета Вандербилта.
 

Сергей Александрович Зеньковский - Русское старообрядчество - В двух томах - Том I Духовные движения XVII века - Содержание

Предисловие
I. Кризис Третьего Рима
  • 1. Русское мессианство
  • 2. Смута и ее преодоление
  • 3. Испытания православного Востока
II. Начало новой проповеди
  • 4. Дионисий и традиция св. Иоанна Златоуста
  • 5. Патриарх Филарет и оборона Православия
  • 6. Неронов идет в мир
  • 7. Протопопы выступают
  • 8. Печатное дело
III. Боголюбцы у кормила Церкви
  • 9. Новый царь и его окружение
  • 10. Единогласие
  • 11 Собор 1649 года и столкновение с епископатом
  • 12. Причины мятежа протопопов против епископата
  • 13. Успехи и трудности 1645—1652 годов
  • 14. Капитон
  • 15. Вопрос культурной ориентации
  • 16. Русский обряд и греки
  • 17. Апофеоз Православия
IV. Никон
  • 18. Новый патриарх
  • 19. Мечты о православной империи
  • 20. Разгром Боголюцев
  • 21. Правка книг
  • 22. Русская теократия
  • 23. Неронов против Никона
  • 24. Разрыв между Никоном и царем
  • 25. Начало секуляризации
V. Раскол.
  • 26. Церковная смута 1658—1666 годов
  • 27. Русский собор 1666 года
  • 28. Собор патриархов 1666—1667 годов
  • 29. После собора: годы последних надежд: 1667—1670
  • 30. Казни и тюрьмы: 1670—1676
  • 31. Учение отцов Пустозерских: дьякон Феодор
  • 32. Учение отцов Пустозерских: протопоп Аввакум
VI. Рост старообрядчества и деление на толки
  • 33. Расширение старообрядческого “мятежа” В 1671—1682 годах
  • 34. Рост сопротивления на Севере: 1671—1682
  • 35. Укрепление «старой веры»в Сибири и на Юге: 1671—1682
  • 36. Церковь и Москва в годы междуцарствия
  • 37. Казаки в борьбе за старую веру
  • 38. Размежевание внутри старообрядчества: поповщина
  • 39. Выделение беспоповщины: федосеевцы
  • 40. Поморское беспоповство и денисовы
  • 41. Расколы внутри беспоповщины. Нетовщина
  • 42. Западные влияния: христовщина
Заключение
Список сокращений
Библиография

Сергей Александрович Зеньковский - Русское старообрядчество - В двух томах - Том II Духовные движения XVII—XIX веков - Статьи - Содержание

ПРЕДИСЛОВИЕ
  • 1. Старообрядцы — их миграция и расселение
  • 2. Социальная структура и жизнь
I. ГЕОГРАФИЯ И СТАТИСТИКА РАСКОЛА
  • 1. Статистика
  • 2. Распространение раскола
  • 3. Первоначальные области распространения
  • 4. Руководство и социальный состав
  • 5. Первые федосеевские общины
  • 6. Выг — поморский оплот раскола
  • 7. Ранние старообрядческие общины XVIII в
  • 8. Нижневолжские старообрядческие общины
  • 9. Старообрядчество Верхнего Поволжья
  • 10. Преображенское кладбище
II. СТАРООБРЯДЦЫ И ВЛАСТЬ
  • 1. Петр I и раскол
  • 2. Царствование Николая I
  • 3. Белокриницкая иерархия
    • а) Зарождение мысли
    • б) Создание центра
    • в) Венские успехи
    • г) Старообрядцы и Чайковский
    • д) Амвросий
    • е) Первые епископы
    • ж) Гнев царя
    • з) Николай и Австрия
    • и) "Древляя иерархия"
III. СТАРООБРЯДЦЫ И РЕВОЛЮЦИОНЕРЫ
  • 1. Открытие раскола
  • 2. Раскол и интеллигенция
  • 3. Забытое увлечение Герцена
  • 4. Кельсиев
    • а) Кельсиев в Лондоне
    • б) Кельсиев в Москве
    • в) Кельсиев в Турции
  • 5. Польское восстание
  • 6. Герцен и Гончар
СТАТЬИ
  • 1. Старообрядчество, церковь и государство
  • 2. Старообрядец Аввакум: его место в русской литературе
  • 3. Протопоп Иван Неронов
  • 4. Житие духовидца Епифания
  • 6. Старообрядцы и Соловецкий монастырь
  • 5. Идеологический мир братьев Денисовых
  • 7. Старообрядцы — технократы горного дела Урала
  • 8. Раскол и судьбы Империи
ПРИЛОЖЕНИЕ. ИСТОРИЯ И СУДЬБЫ
  • П. Мартюшев. Исход
  • А. Басаргина. Как мы бежали из России
  • П. Мартюшев. Вот как русские делают
  • К. Куцее. Хочется настоящих русских узнать!
  • П. Шахматов. Покровка
  • П. Мартюшев. Рукоположение первого священника для "часовенных" старообрядцев Америки
  • Соломин Калугина. История Николаевска

Сергей Александрович Зеньковский - Русское старообрядчество - В двух томах - Предисловие

 
В прошлом году, в связи с пятидесятилетием Февральской и Октябрьской революций, совсем незаметно прошла другая, но тоже очень значительная годовщина в русской истории — трехсотлетие раскола в русской церкви. Мало кто вспомнил, что три века тому назад, 13 мая 1667 года, собор русских и восточных епископов наложил клятвы на тех православных русских людей, которые продолжали и хотели продолжать пользоваться старорусскими, дониконовскими, богослужебными книгами, креститься древневизантийским и древнерусским двухперстным крестным знамением и оставаться верными старорусской церковной традиции.
 
На самом соборе 1667 года только четыре человека, в том числе и «протопоп богатырь» — Аввакум, решительно отказались принять постановления этого сонма иерархов. Тем не менее, вслед за ними очень скоро все большее и большее число русских людей стало высказываться против постановлений этих ретивых и неосторожных в своих решениях русских и ближневосточных, по преимуществу греческих, владык, проявлять свою верность древлерусскому церковному преданию и отказываться от подчинения, совсем еще недавно общей для всей Руси, матери церкви. Таким образом в течение немногих десятилетий развилось мощное движение старообрядцев, самое значительное религиозное движение в истории русского народа, которое, не покорившись воле епископата и государства, стоящего за этими иерархами, на века оторвалось от церкви, бывшей тогда еще патриаршей, и образовало свои особые, отдельные, независимые общины. Русское старообрядчество пережило немало фаз значительного развития и заметного спада движения, раскололось на множество толков, все же объединенных любовью к прошлому русской церкви и русскому древнему обряду и, несмотря на гонения, сыграло большую роль в духовном и общественном развитии русского народа.
 
Казалось, что триста лет, прошедших со времени церковной смуты, развившейся при царе Алексее Михайловиче, были достаточным сроком для изучения и выяснения причин трагического раскола в русском православии, который тяжело отразился на судьбах России и немало помог созданию тех условий, которые полвека тому назад привели царскую Россию к крушению. Но, к сожалению, до сих пор корни старообрядчества и причины русского церковного раскола семнадцатого века все еще не полностью вскрыты в исторической литературе и остаются далеко не ясными. Несмотря на то что за последние сто лет было опубликовано немало документов и исследований, давших значительное количество сведений о событиях, приведших к выходу старообрядчества из лона русской патриаршей, а позже синодальной, церкви, все же сравнительно немного было сделано для выяснения корней этого раскола в истории самой русской церкви, его идеологического содержания и его роли в развитии русского народа за последние три века. До сих пор почти что не вскрыты сущность влияния старообрядческой мысли на идеологию русских мыслителей, славянофилов и народников, «почвенников» середины прошлого века и думских «прогрессистов» начала этого, значение старообрядческих деятелей в развитии русской экономики и связи старообрядческих писаний с русской литературой начала двадцатого века. Почти что совсем забыт тот факт, что именно старообрядцы сохранили и развили учение о особом историческом пути русского народа, «святой Руси», православного «Третьего Рима» и что в значительной степени благодаря им эти идеи снова уже в прошлом и этом столетиях заинтересовали русские умы.
 
К серьезному изучению русского старообрядчества русские историки и богословы пришли только тогда, когда наступала годовщина двухсотлетия русского церковного раскола. До середины девятнадцатого века работы о старообрядчестве, написанные представителями русской церкви и русской исторической науки, имели только обличительные и миссионерские цели. Правда, уже тогда существовали многочисленные старообрядческие сочинения, рисовавшие совсем другую сторону этого трагического конфликта в душах русского народа. Но эти сочинения оставались почти что неизвестными широким кругам русского «европеизированного» общества и, конечно, не могли быть опубликованы ввиду строгих правил цензуры, не позволявшей дать слово представителям многомиллионного русского старообрядчества. К началу царствования Александра II положение несколько изменилось. Рост старообрядческих общин, успех старообрядцев–поповцев в воссоздании ими своей иерархии, появление старообрядческих изданий за границей и, наконец, само «открытие» русским обществом старообрядчества, как мощного движения, насчитывавшего в своих рядах от четверти до трети всех великорусов, привели в конце 1850–ых и в 1860–ых годов к появлению обширной литературы о расколе и этих своеобразных русских «диссидентах».
 
Ко времени Никона и до второй половины девятнадцатого века в исторической литературе господствовало весьма необоснованное мнение, что, переписывая богослужебные книги, древнерусские переписчики сделали немало ошибок и искажений текста, которые с течением времени стали неотъемлемой частью русского богослужебного обряда. Кроме того историки раскола совершенно ошибочно полагали, что в искажении церковных книг были виноваты не только древние переписчики раннего русского средневековья, но и те первые противники патриарха Никона, которые в конце 1640–ых и начале 1650–ых годов близко стояли к руководству церкви и книгопечатанию и поэтому будто бы смогли внести в печатные уставы того времени ошибки, сделанные в предыдущие века. В числе этих лиц, которых считали ответственными за внесение ошибок уже в русские печатные издания семнадцатого века, называли руководителей раннего сопротивления Никону, протопопов Ивана Неронова и Аввакума. По мнению этих исследователей из числа иерархии и миссионерских кругов, такие ошибки стали возможны ввиду отсутствия достаточного просвещения в средневековой Руси, бедности русской научной и церковной мысли того времени и, наконец, особого склада русского древнего православия, которое по их мнению придавало преувеличенное значение внешней набожности и обрядам. Даже такой известный и ученый историк русской церкви как митрополит Макарий Булгаков (1816–1882) придерживался этого мнения в изданном им в 1854 году капитальном труде об «Истории русского раскола старообрядчества».
 
Такую же позицию в объяснении религиозных причин раскола сначала занял и молодой казанский историк Аф. Прок. Щапов (1831–1876), который в своей магистерской диссертации «Русский раскол старообрядчества», защищенной им в 1858 году, называл движение сторонников старой веры «окаменевшим осколком древней Руси». Все же, несмотря на свой ранний традиционно–отрицательный взгляд на старообрядцев, Щапов внес уже и в этом труде нечто новое, пытаясь вскрыть социальные причины, толкнувшие в раскол широкие массы русского народа. Через четыре года, пользуясь перевезенной во время Крымской войны в Казань богатейшей материалами по расколу библиотекой Соловецкого монастыря, Щапов пересмотрел свои взгляды. В новом труде «Земство и Раскол», вышедшем в Отечественных Записках в 1862 году, он уже писал, что в старообрядчестве была «своеобразная жизнь умственная и нравственная» и что раскол вырос на почве «земской розни», в результате «скорби и тяготы от тягла государевой казны, от злоупотребления государевых чиновников, писцов и дозорщиков, от насилия бояр». В его глазах старообрядчество было прежде всего: «могучей, страшной общинной оппозицией податного земства, массы народной против всего государственного строя — церковного и гражданского». Новый тезис А. П. Щапова, что старообрядчество было прежде всего творческим и свободолюбивым оппозиционным движением против засилия государства и церковных властей, был с энтузиазмом подхвачен рускими народниками, которые, видя в этих защитниках древлего православия прежде всего возможных союзников в своей революционной борьбе с русской монархией, стали в свою очередь исследовать старообрядчество и искать сближения с ним.
 
Сенсационное «открытие» А. Щапова, что движение борцов за старую веру будто бы было в основном борьбой против злоупотреблений правительства и иерархии, быстро нашло отклик и за границей. Там старообрядцами заинтересовались русские эмигранты в Лондоне во главе с патриархом русского социализма А. Герценом, с Н. Огаревым и с их довольно случайным другом, новым эмигрантом, Вас. Кельсиевым. Было решено вовлечь этих старомодных, но, казалось, многообещающих русских «диссидентов» в политическую борьбу с самодержавием. Герцен дал деньги, Огарев — свою редакционную опытность, Кельсиев — свой энтузиазм. В результате, уже в том же 1862 году в Лондоне начал выходить особый журнал для старообрядческих читателей, многозначительно озаглавленный этой эмигрантской кучкой — «Общее Дело». Для того чтобы прочнее вовлечь старообрядчество в свою революционную работу, А. Герцен даже намеривался создать в Лондоне особый старообрядческий церковный центр, построить там же старообрядческий собор, старостой которого он сам не прочь был стать. Правда, из этих лондонских церковных проектов ничего не получилось, но зато Герценовский кружок вступил в сношения с старообрядцами казаками в Турции, так называевыми некрасовцами, которых лондонская группа пыталась использовать для связей с революционным движением и старообрядцами России. Надо отметить, что в этом отношении лондонские эмигранты не были изобретателями новых путей и что уже во время Крымской войны агенты вождя польской эмиграции кн. Адама Чарторыйского вербовали живших в Турции казаков старообрядцев и в особые военные отряды, и в диверсионные группы, с помощью которых они собирались поднять восстание на Дону, Урале, Кубани и среди казачьих частей, воевавших на Кавказе.
 
Несмотря на провал лондонской затейки Герцена, Кельсиева и Огарева, народники продолжали интересоваться старообрядчеством и немало сделали для популяризации изучения этого, тогда еще очень мало известного русским ученым и читателям, движения. Вслед за Щаповым и Кельсиевым старообрядцами занимались такие представители народничества, как Н. А. Аристов, Я. В. Абрамов, Ф. Фармаковский, В. В. Андреев, А. С. Пругавин, И. Каблиц (псевдоним Юзов) и многие другие. К ним же можно до некоторой степени причислить и известного историка Н. М. Костомарова, который так же, как и А. Щапов, принадлежал к земскому областническому направлению русской историографии и стремился изучать не только историю государства, но и историю самого народа. Ознакомившись с работами самих старообрядцев, Н. М. Костомаров в обстоятельном очерке «История раскола у раскольников» писал, что «раскольники» очень отличались своим духовным и умственным складом от представителей русской средневековой культуры и церкви: «в старой Руси господствовало отсутствие мысли и невозмутимое подчинение авторитету владетельствующих… раскол любил мыслить и спорить». Несмотря на то что почтенный историк был совсем несправедлив в своем осуждении Древней Руси, — ведь недаром современный исследователь древней русской литературы Д. И. Чижевский считает четырнадцатый и шестнадцатый века веками споров и разногласий, — тем не менее Костомаров был прав, говоря о старообрядчестве как о «крупном явлении умственного прогресса», которое в течение веков отличалось своей любовью к прениям и исканием ответа на свои духовные запросы.
 
2013-12-18
 
 

Категории: 

Ваша оценка: от 1 до 10: 

Ваша оценка: Нет Average: 9.4 (10 votes)
Аватар пользователя esxatos