Ходнев - Еретики

Как мы сегодня чаще всего представляем богословские дискуссии? Один скучный чудак в своем углу что-то пишет о непонятных материях вроде количества ангелов на кончике иглы. Другой — столь же увлекательно отвечает ему из своего угла. Потом, как знать, оба сойдутся в нудном словопрении публично — и неправильно подсчитавший ангелов вынужден будет вернуться в свой угол с позором, причина которого не вполне понятна широким массам. Всё.

На самом же деле история больших, «классических» ересей и тех богословских споров, которые волновали в связи с ними христианскую церковь в первые 800 лет ее существования, — материя как раз таки невероятно живая и увлекательная. Возьмем, скажем, арианство: это же настоящий роман — или, если угодно, сериал. Многотысячные народные демонстрации в мегаполисах. Теологические доктрины, превращенные в митинговые кричалки. «Целые ватаги епископов»¹, по выражению видевшего все это своими глазами римского историка IV века Аммиана Марцеллина, которые курсируют и курсируют на казенный кошт по всей империи, съезжаясь на соборы, — и каждая новая компромиссная формулировка, выстраданная ими, воспринимается прямо как сводка с фронта. Заговоры и войны, разоблачительные кампании и проскрипции, политические программы сменяющих друг друга императоров и тонкие интриги с участием придворных евнухов, спальников и брадобреев — и все это увязано с той или иной позицией в споре о божественности Сына.

С расколами все, пожалуй, проще. Русскоязычному читателю, который представляет себе хотя бы последствия отечественного раскола XVII века, не нужно объяснять, что из конфликта вокруг вроде бы невесомой церковной проблематики могут возникнуть чудовищные потрясения. Но тема эта не ограничивается ни далекими историческими эпохами, ни невесомой проблематикой. Например, провозглашение папской непогрешимости на I Ватиканском соборе (1869–1870) спровоцировало не только старокатолический раскол — в качестве дополнительного последствия возник еще и подъем антикатолических и вообще антиклерикальных настроений, с которым имели дело в культурной, образовательной, административной политике правительства европейских государств вплоть до Первой мировой. А так называемая греко-болгарская схизма (1872–1945) была не только фактом церковной истории вновь появлявшихся на карте Европы балканских государств, освобождавшихся от османского владычества в XIX веке, но еще и предпосылкой конфликтов в мировом православии вплоть до теперешних церковных расколов на Украине.

Понятно, что по словарному определению расколы и ереси — явления сущностно разные: одно дело нелегальное отделение от правомочной структуры, другое — «неправое мудрствование» о фундаментальных истинах вероучения. И все же грань между ними проницаема. Каждая ересь, скажет учебник обличительного богословия, сама по себе является одновременно и расколом; каждый раскол таит для отколовшейся стороны, лишившейся здоровых корней и здоровых ориентиров, опасность впасть в заблуждения. Во всяком случае, и после православно-католического раскола 1054 года, и после нашего церковного раскола XVII века обе стороны старательно находили друг у друга именно что признаки ереси.

Есть знаменитая цитата из Григория Нисского, одного из ранних отцов церкви, о том, какого накала достигла в IV веке всенародная ажитация по поводу актуальных проблем высокого богословия. Теологами-любителями, пишет св. Григорий, полон весь город: «улицы, рынки, площади, перекрестки. Это торгующие платьем, денежные менялы, продавцы съестного. Ты спросишь о волах, а он любомудрствует тебе о Рожденном и Нерожденном. Хочешь узнать о цене хлеба, а он отвечает тебе, что Отец больше, а Сын у Него под рукой; если скажешь, что пригодна баня, решительно говорит, что Сын из ничего».

Сергей Ходнев – Еретики. Как церковные распри создали мир, в котором мы живем

Издательство – «Альпина нон-фикшн»

Москва – 2026 г. / 363 с.

ISBN 978-5-0022-3972-6

Сергей Ходнев – Еретики. Как церковные распри создали мир, в котором мы живем - Содержание

• Предисловие

• Часть первая. Главные ереси и расколы христианства. Как церковные катастрофы сплетались с мирской историей

  • I–II века. Докеты: Боговоплощение как иллюзия

  • II век. Квартодециманы: распря из-за даты Пасхи

  • II–III века. Монархиане: борьба за чистоту единобожия

  • II–XVI века. Хилиазм: хеппи-энд истории

  • I–III века. Гностики: поэтичные тайны злого демиурга

  • III–XVI века. Манихеи: христианство в смеси с буддизмом и зороастризмом

  • III–VII века. Новациане и донатисты: немилость к падшим

  • IV век. Ариане: «Сын есть творение»

  • V век. Несториане: не «Богородица», а «Христородица»

  • V век. Монофизиты: божественное, слишком божественное

  • VII век. Монофелиты: сколько у Христа воль

  • VIII век. Иконоборцы: страх перед искусством

  • XI век. Раскол 1054 года: Запад расходится с Востоком

  • XIV–XV века. Великая западная схизма: трое пап на один Рим

  • XV–XVI века. «Жидовствующие»: ересь-призрак

  • XVII век. Русский раскол XVII столетия: на смерть за единый «аз»

  • XIX век. Греко-болгарская схизма: парад церковных суверенитетов

  • XIX–XXI века. Старокатолики: католицизм без папы

  • XX век. Обновленцы: красная церковь

  • XX–XXI века. Старостильники: юлианский календарь как норма веры

  • XX век. РПЦЗ и катакомбники: антисоветское православие

  • XX–XXI века. Современные антипапы: игра святых престолов

  • От ереси к Реформации

• Часть вторая. Как Реформация изменила мир

  • Лев X: небывалая цена беспечности

  • Ульрих Цвингли: колбасы в пост и иконоборчество

  • Мартин Лютер: в начале был немецкий

  • Эразм Роттердамский: «Яйцо, из которого вылупился Лютер»

  • Лукас Кранах: истина веры как плакат

  • Генрих VIII: Реформация как прихоть

  • Иоанн Лейденский: коммунизм в отдельно взятом городе

  • Жан Кальвин: «Женевский папа»

  • Игнатий Лойола: Контрреформация на марше

  • Филипп I Гессенский: тяжкий выбор между разводом и двоеженством

  • Филиппо Нери: Контрреформация с улыбкой

  • Карл V: Аугсбургский религиозный мир

  • Шарль Кюзен: ремесленник-гугенот в изгнании

  • Карл Клузий: метаморфозы тюльпанов

  • Франсуа Равальяк: цареубийство как новая политическая доктрина

  • Генрих Шютц: создатель протестантского барокко

  • Иоганн Валентин Андреэ: братство розенкрейцеров

  • Кардинал Ришелье: не все католики одинаково полезны

  • Гуго Гроций: каковы права войны и мира

  • Виллем Клас Хеда: триумф «мертвой природы»

  • Ян Амос Коменский: рождение педагогики

  • Клод Сомез: эмансипация ростовщичества

  • Маргарет Фелл: провозвестница феминизма

  • Кристина Шведская: коронованное вольнодумство

  • Али Уфки: протестантизм по-турецки

  • Лейбниц: отец информатики

  • Карл II: Сарданапал на троне св. Эдуарда

  • Дмитрий Тверитинов: «люторские ереси» в петровской России

  • Феофан Прокопович: «Правда воли монаршей»

  • Джордж Уайтфилд: «Великое пробуждение» Америки

  • Екатерина II: протестантские колонисты в России

  • Энн Ли: община шейкеров поселяется в Америке

  • Сёрен Кьеркегор: страх Нового времени

  • Королева Виктория: меняющееся англиканство и промышленная революция

  • Уильям Френсис Аллен: «Песни рабов Соединенных Штатов»

  • Иоганнес Брамс: протестантизм как «розовое христианство»

  • Отто фон Бисмарк: протестантизм берет исторический реванш

  • Адольф Гарнак: вершина «либеральной теологии»

  • Абрахам Кёйпер: Реформация и модернизм

  • Макс Вебер: капиталистическая этика и дух протестантизма

  • Лайман Стюарт: “The Fundamentals” и фундаментализм

  • Натан Сёдерблум: основания экуменизма