Павловский - Слабые - Заговор альтернативы

Глеб Павловский - Слабые - Заговор альтернативы
«Слабые», что это - сборник? Альманах? Временник? Выглядит странно для читателя ранее изданных мной книг разговоров с Михаилом Гефтером. Под одной обложкой мои гефтеровские рефлексии - и эссе Гефтера о Николае Бухарине, опиравшееся на недоступные лубянские бумаги. Последние тоже здесь.
 
Состав книги объединяет тема слабого человека в русской политике, но это не книга жалоб. Это рассказ о поражении. С начала девяностых Гефтер искал способ вывести Россию из холодной войны 1.0, зная, что иначе холодная война 2.0 неизбежна. Он опирался на свой исторический метод, внутренне породненный с опытом тюрем и лагерей. Опытом великих русских неудачников Гефтер сверял историю страны -неудачницы.
 
Я не даю здесь определение слабости. Кто бы стал в девяностые годы уточнять слабость всего, что встречал вокруг? Слабая власть, слабые, сбившиеся в банды люди, слабая Россия - в какой момент это водянистое имя стало оттеснять другие? Вспоминая восхождение слабости, я шаг за шагом прихожу к 1991 году, когда в ночь на 23 августа я воочию видел Слабость масс. Народ, собравшийся к зданию Лубянки с целью ее занять, мирно разошелся по домам, удовлетворенный тем, как пригнанный мэрией строительный кран свергает куклу Дзержинского. В истории революций нечасты такие дешевые размены: находясь в полушаге от взятия власти, суверен обменял ее на сто тонн никчемного бронзового лома.
 
Я не раз тщетно приступал к предмету мышления Михаила Яковлевича, пока не догадался, что для этого придется вникнуть в мысли и мотивы ближайшего мне свидетеля - Глеба Павловского. Не меня, а того, что жил близ Гефтера тридцать лет тому назад, далекого мне человека. Гефтер мыслил, беседуя. Вслушиваясь в Гефтера, тогдашний я что-то схватывал - но еще больше упускал, искажал и терял из виду. В «Слабых» я заглядываю в мозг учителя через «себя-прибор» - единственное предоставленное мне слуховое окно. Надеюсь, читатель простит эту дерзость.
 
Я не скрывал ученичества у Гефтера - автора большинства моих идей. Но всегда утаивал детали, болезненные для меня. Пора признаться в вещах, о которых я говорить не хотел: перетекая ко мне, мысль Гефтера менялась и иногда подменялась. Пора рассказать о том, что я прятал.
 

Глеб Павловский - Слабые - Заговор альтернативы

М.: Век XX и мир, 2021. - 512 с.
ISBN 978-5-6043661-1-0
 

Глеб Павловский - Слабые. Заговор альтернативы - Содержание

  • От составителя
  • Иван Крастев. Очень русская книга
  • Константин Гаазе. Наследие отстающих - оружие опережающих
Глеб Павловский. Гефтер и Слабые. Альтернатива в истории и в действии
  • Предуведомление. Автор как прибор
  • 1. Дешифруя пророчества историка
  • 2. Катастрофа выхода из холодной войны
  • 3. Альтернатива и слабый герой
  • 4. Мир миров - восстание Гефтера
Михаил Гефтер. Апология Человека Слабого
  • Из бесед с Гефтером при работе над тюремными бухаринскими бумагами
  • 1. «Я иду в наихудшее место»
  • 2. «Вполне представляю себя на Лубянке»
  • 3. «Дурацкая идея - напишу Ельцину письмо!»
  • 4. «Идентичность перед расстрелом»
  • 5. «Человек Слабый сближен с Голгофой»
  • 6. «Сегодня коммунист гол, как король Лир»
  • 7. «О чем я жалею в Сталине?»
  • 8. «Абсурд сотворяет Мир»
  • 9. «Память раба смеет сопротивляться»
  • 10. «Гегель поощрял Ленина на избыточность действий»
  • 11. «Сталина нет, а сталиноподобный мозг всемогущ»
  • 12. «Вы-то какой эксперимент над страной ставите?»
  • 13. «В терминах тов. Сталина, в России сегодня идет “революция сверху”»
  • 14. «Ты о центре силы подумай, в порядке наших мозговых игр»
  • 15. «Державность - ресурс правой альтернативы»
  • 16. «Будем откровенны - по сей день оправдано государство»
  • 17. «В отличие от Германии, в СССР не нашлось тираноубийцы»
  • 18. «Мы народ наследников падших»
  • 19. «Моя идея - альтернатива как философия истории»
  • 20. «Либерализм XX века ассимилировал сопротивление коммунизма»
Лубянские транскрипты. Приложение
 

Категории: 

Благодарю сайт за публикацию: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (1 vote)
Аватар пользователя brat Eduard