Вавилонский Талмуд - Трактат Бава Меция - Штейнзальц

Вавилонский Талмуд - Комментированное издание раввина Адина Эвен-Исраэль (Штейнзальца) - трактат Бава Меция - первая глава
Иудейские первоисточники - Вавилонский Талмуд
РАВВИН АДИН ЭВЕН-ИСРАЭЛЬ (ШТЕЙНЗАЛЬЦ) родился в Иерусалиме в 1937 году. Параллельно с иудаизмом изучал математику и химию в Еврейском университете в Иерусалиме. Автор большого числа книг и статей, посвященных широкому кругу тем: иудаизму, науке, искусству, политике, зоологии. Многие из них переведены на английский, французский, немецкий, голландский, русский и другие языки. Создал и возглавляет группу учебных заведений в Иерусалиме и Москве, в том числе ешивы и школы, Московский еврейский университет и Ассоциацию преподавателей еврейской традиции в СНГ ״Ламед״, женский педагогический семинар и центр подготовки руководителей общины.
 
В 1965 году раввин Штейнзальц основал Израильский институт талмудических публикаций, где до настоящего времени работает над монументальным трудом — комментированием и переводом Талмуда на иврит. За эту деятельность он в 1988 году был удостоен премии Израиля. Талмуд с пояснениями раввина Штейнзальца — блестящая попытка помочь современному человеку сквозь толщу веков прикоснуться к мудрости, заключенной в фундаментальных источниках иудаизма. Он переводится на английский, французский и русский языки, широко изучается во всем мире.
 

Вавилонский Талмуд - Комментированное издание раввина Адина Эвен-Исраэль (Штейнзальца) - трактат Бава Меция - первая глава

Русский перевод и редакция Зеева Мешкова
Институт изучения иудаизма в СНГ
Израильский институт талмудических публикаций
Институт исследования еврейских текстов в СНГ
Москва - Иерусалим, 1995 г, 345 стр
ISBN 5-7349-0006-12
 

Вавилонский Талмуд - Комментированное издание раввина Адина Эвен-Исраэль (Штейнзальца) - трактат Бава Меция - первая глава - Предисловие к изданию на русском языке

 
При составлении дословного перевода текста первой главы трактата Бава Меция Вавилонского Талмуда, развернутого перевода и комментария, а также "Примечаний к сугиям", помещенных в конце книги, за основу были взяты перевод на иврит и пояснения Рава Адина Штейнзальца и Рава В. Бермана, выполнившего перевод Талмуда на английский язык и составившего пояснения к тексту, а также классические комментарии. "Пояснения" и справочный материал на полях являются переводом с английского языка.
При составлении развернутого комментария была поставлена задача сделать текст Талмуда легко читаемым для всех, несмотря на то, что он обладает своей внутренней логикой, особыми правилами построения и своеобразной терминологией, которые обычно становятся привычными только после того, как изучающий проработает определенный объем материала. Сама по себе попытка превратить Талмуд, напоминающий код, составленный из ивритских и арамейских слов, в литературный текст является уникальным экспериментом, который в большой степени можно считать удавшимся. Автором перевода на русский язык была разработана терминология, разъяснены понятия, а также снят целый ряд вопросов, которые неизбежно возникают у начинающих при изучении трактата Бава Меция.
 
Так, например, всякий, кто открывает этот трактат и знакомится с первой мишной, задает себе вопрос: "Как два человека, поднявшие найденный талит, могут предстать перед судом, держась за находку?" Сам вопрос возникает из-за того, что у приступающего к изучению Талмуда представление о суде (которым обычно считается группа людей, заседающая в определенном месте и в определенное время) выработалось на основе нееврейской литературы, понятий и окружающей действительности. В развернутом комментарии мы находим разъяснение, что судом, с точки зрения еврейского закона, являются любые три человека, соблюдающие заповеди Торы, а при согласии сторон даже один человек, пользующийся авторитетом. Следовательно, суд может быть образован тут же на месте происшествия. Вопрос о том, может ли ситуация, описанная в мишне, когда двое предстают перед судом, держась за талит, быть реальной или всегда будет оставаться гипотетическим примером, снимается. И это существенно, т.к. подобные вопросы затрудняют понимание текста Талмуда и логических построений.
 
Даже те, кто по нескольку лет изучают Талмуд, не всегда задумываются над смыслом терминов, а привыкают пользоваться ими автоматически. Автор развернутого перевода и комментария обратил внимание на эту особенность процесса изучения и уделил большое внимание разъяснению терминологии, сделав пояснения органичной частью текста самого комментария. Так, например, подробно разъяснен один из основных принципов вывода законов ־־ 7ןל ןחמר "от более легкого к более строгому". Далеко не все изучающие Талмуд продумали и поняли логическую основу этого принципа, который, как и другие принципы вывода законов, не разъясняется в классических комментариях, а рассматривается ими как одна из элементарных основ, которая должна быть хорошо известна изучающему, прежде чем он откроет Талмуд.
 
Наибольшую трудность на начальном этапе изучения представляет собой понимание построения сугии (логически завершенного отрывка текста Гемары). В развернутом переводе и комментарии наибольшее внимание уделено четкому построению логических связей и разъяснению смысла вопросов и ответов авторов высказываний мишны и барайт.
С уверенностью можно сказать, что даже тем, кто продвинулся в изучении Талмуда, многие пояснения могут быть полезны, как с точки зрения углубления понимания терминологии, так и с точки зрения осмысления вопросов и ответов Гемары и получения более четкого представления о том, как строится сугия. Для преподавателей Талмуда эта работа представляет большой интерес с точки зрения строгого методического подхода к изложению изучаемого материала.
 

Вавилонский Талмуд - Комментированное издание раввина Адина Эвен-Исраэль (Штейнзальца) - трактат Бава Меция - первая глава - Предисловие рава Зеева Мешкова

 
Трактат Бава Меция ("Средний раздел") является частью одного из шести разделов Талмуда Незикин ("Виды ущербов"), который в основном занимается законами имущественных отношений и, прежде всего, классификацией видов материального ущерба и определением размера компенсации. Кроме того, в этом разделе рассматриваются принципы построения суда и законы судопроизводства. Как дополнение в него вошел трактат Авода Зара ("Идолопоклонство"), занимающийся запретами, связанными с идолопоклонством. Отдельную часть раздела составляет трактат Пиркей Авот ("Поучения отцов").
 
Принято считать, что изначально (в период формирования Талмуда, 3 в. н.э. 6 ־־ в. н.э.) Бава Меция наряду с Бава Кама ("Первый раздел") и Бава Батра ("Последний раздел") являлись частями одного большого трактата, который назывался Незикин. В настоящее время каждый из них представляет собой отдельный трактат и является составной частью четвертого раздела Талмуда Незикин. Трактат Бава Кама в основном занимается законами о нанесении материального ущерба как самим человеком, так и его имуществом. В Бава Батра рассматриваются законы, регулирующие отношения между совладельцами, поднимаются вопросы, связанные с охраной имущественных прав, а также разъясняются законы о наследстве и правила составления векселей. В трактате Бава Меция рассматриваются законы, касающиеся имущественных споров, проистекающих из часто встречающихся жизненных ситуаций, таких, как находка, передача в залог или на хранение, одалживание денег, наем рабочих, подрядчиков и арендаторов, а также законы, запрещающие взимание процентов при возвращении долга.
 
Следует обратить внимание на то, что методикой, общей для всех трактатов Мишны, в частности, и Талмуда, в целом, является рассмотрение ситуаций, в которых выявляются неожиданные детали общих законов и правил. При этом предполагается, что основы закона уже хорошо известны тому, кто приступает к изучению Талмуда. Бава Меция не является исключением: законы приобретения имущества, заключения торговых сделок и трудовых отношений всегда рассматриваются на примере неожиданных, экстремальных ситуаций. Другой чертой, общей для всех трактатов Талмуда, проявившейся наиболее ярко в Бава Кама, Бава Меция и Бава Батра, является органичное переплетение двух областей: законов, определяющих обязанности человека по отношеню ко Вс־вышнему (למקו־ם ГЛК ךברים עזבין), и законов, определяющих обязанности одного человека по отношению к другому 0ךברים עזבין אד־ם לחבר).
 
Как правило, законы, относящиеся к первой области, основываются на принципе "мера за меру" (מדה כעד מדה) и оказываются вполне понятными, в то время как законы, относящиеся ко второй области, оперируют понятиями духовных структур, которые не всем хорошо известны, и часто выходят за пределы рационального. Иногда основой для вывода законов, определяющих имущественные отношения между людьми, являются законы, относящиеся к Храму: правила определения состояния ритуальной чистоты и нечистоты, законы жертвоприношений и посвящений в Храм и т.п. Это говорит о том, что Талмуд, раскрывая положения, изначально заложенные в тексте Торы (Шмот, 21-23, глава Мишпатим, Ваикра, 19, глава Кдошим, и др.), рассматривает законы, призванные регулировать отношения между людьми в повседневной жизни, не как правила, выработанные человечеством на основе общепринятой логики и анализа жизненных ситуаций, а как особые, данные Вс־вышним законы: с одной стороны, они не противоречат выводам, к которым приводит рациональное мышление, опирающееся на общие соображения, а с другой стороны, содержат в себе иррациональный элемент, как указание на то, что преступление против человека является также преступлением против Вс־вышнего, и выплаты компенсации в размере нанесенного ущерба не всегда бывает достаточно, чтобы снять с человека ответственность за содеянное перед лицом Творца. Именно поэтому споры о конкретном понимании какой-либо детали закона из области имущественных отношений изобилуют ссылками на законы ритуальной чистоты и нечистоты и другие законы, определяющие обязанности человека по отношению ко Вс־вышнему.
 
Отличительной чертой законов Торы, регулирующих имущественные отношения между людьми, является то, что помощь ближнему рассматривается не как нечто индивидуальное, зависящее только от доброй воли человека, а как интегральная часть системы законов. Самый яркий пример ־־ законы о возвращении пропажи (которым посвящена вторая глава трактата Бава Меция) и об обязанности помочь путнику, навьюченная скотина которого упала на дороге. Закон обязывает человека привносить элемент милости во все отношения с людьми. Поэтому часто при описании того или иного закона Тора пользуется словами "брат твой", "ближний твой". Понятие "брат" включает всех тех, кто принадлежит еврейскому народу и исполняет закон, в то время как "ближний" относится ко всем евреям. Однако, по закону Торы, еврей обязансоблюдать элементарные правила (прежде всего, запрет воровства) и тогда, когда речь идет о представителях других народов.
 
Естественно, что далеко не во всех ситуациях закон требует от человека проявления только лишь милости по отношению к ближнему. Многие законы дают возможность требовать возвращения долга, выплаты за сделанную работу, компенсации за нанесенный ущерб или оскорбление в соответствии со строго определенными правилами. Но даже эти законы предполагают проявление милости: в зависимости от обстоятельств, а также морального состояния и материального положения ответчика не следует настаивать на соблюдении буквы закона и рекомендуется частично уступить. Мудрецы Талмуда в трактате Бава Меция раскрывают, что это правило Торы, обязывающее человека не настаивать на своих правах и по мере возможности уступать, может быть рассмотрено как общая характеристика большинства повелевающих и ограничивающих заповедей. Как это ни парадоксально, по закону Торы, человек часто обязан делать больше того, что требует от него формальный закон. Вводится даже специальный термин, описывающий поступок или поведение человека, выходящие за рамки формального закона: ־־ לפני מעזוו־ת הדין "действие за пределами черты закона". Естественно, что выполнить это требование может только тот, кто стремится к праведности и добру, обладая при этом достаточной грамотностью (чтобы его действие не вступало в противоречие ни с одним из повелений или ограничений Торы). Это относится в равной степени к законам, определяющим обязанности человека по отношению ко Вс־вышнему, и к законам, регулирующим отношения между людьми. В последнем случае часто предпочтительнее уступить в споре, отказаться от клятвы или решить спор путем примирения (и это само по себе становится отдельной заповедью), нежели возбудить или продолжить судебный процесс.
 
 

Категории: 

Ваша оценка: от 1 до 10: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (4 votes)
Аватар пользователя esxatos