Горбунова-Ломакс - Христианское искусствознание

Опыт введения в христианское искусствознание - Ирина Горбунова-Ломакс
Икона как художественный образ вочеловечившегося Бога и обоженного человека — вот основной тезис, на котором для автора книги строится не только восприятие иконы, но и понимание всей сложной и богатой сферы христианского искусства.
 
Богопознание через художественный образ видится автору, иконописцу и искусствоведу, корнем всего изобразительного искусства Восточного и Западного христианства вплоть до наших дней, крепкой закваской, которая за два тысячелетия пронизала насквозь то сложнейшее и многообразное целое, которое мы привыкли называть культурой христианского мира.
 

Ирина Горбунова-Ломакс - Опыт введения в христианское искусствознание

 
САТИСЪ,  Санкт-Петербург,  2012
 

Ирина Горбунова-Ломакс - Опыт введения в христианское искусствознание - Содержание

 
ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА
 

ЧАСТЬ I: ОТ СЮЖЕТА К ОБРАЗУ

 
ИСКУССТВОЗНАНИЕ ПРОТИВ ИКОНОБОРЦЕВ
ИЗ ЧЕГО ДЕЛАЕТСЯ ИСКУССТВО, ИЛИ ЧТО ТАКОЕ ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ОБРАЗ
НА ПОДСТУПАХ К ОБРАЗУ: ПРЕДМЕТ ИЗОБРАЖЕНИЯ И СЮЖЕТ КАРТИНЫ
ЗНАК И СИМВОЛ. ПРЕДМЕТ ИЗОБРАЖЕНИЯ В РОЛИ СИМВОЛА
СИМВОЛ И ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ОБРАЗ
НАУКА О СТИЛЯХ: ИСТОРИЯ ДУХОВНОЙ ЖИЗНИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА
 

ЧАСТЬ II: СТИЛЬ — СПОСОБ СУЩЕСТВОВАНИЯ ОБРАЗА

 
БОЛЬШОЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ СТИЛЬ И... «СУПЕРСТИЛИ»
СРЕДНЕВЕКОВЫЙ И АКАДЕМИЧЕСКИЙ ПОДХОД К ЖИВОПИСИ
АНАЛИЗ ОТДЕЛЬНЫХ СОСТАВЛЯЮЩИХ СТИЛЯ
РИСУНОК В ЖИВОПИСИ
ВЫРАЗИТЕЛЬНАЯ ФУНКЦИЯ РИСУНКА: ОТ ИКОНЫ ДО АНТИИКОНЫ
КОМПОЗИЦИЯ В ЖИВОПИСИ
ЦВЕТ И ТЕКСТУТА В ЖИВОПИСИ
ЦВЕТ И ТЕКСТУРА: ОТ ИКОНЫ ДО АНТИИКОНЫ
«ПРАВИЛЬНЫЙ» СТИЛЬ И «ПРАВИЛЬНЫЙ» ОБРАЗ
 

ЧАСТЬ III: ОТ ОБРАЗА ЧЕЛОВЕКА ДО ОБРАЗА БОГОЧЕЛОВЕКА

 
ПЕРЦЕПЦИЯ ОБРАЗА: СКВОЗЬ СТИЛЬ — К ПРЕДМЕТУ
ЧЕЛОВЕК КАК ПРЕДМЕТ ИЗОБРАЖЕНИЯ И КАК ПРООБРАЗ ДЛЯ ОБРАЗА
ЛЮДИ НАШЕГО ЦАРЯ: «ПРОСТО ЧЕЛОВЕК» В ХРИСТИАНСКОМ ИСКУССТВЕ
ОБРАЗ БОГОЧЕЛОВЕКА 378 ВОСТОК, ЗАПАД И «ТЛЕТВОРНЫЙ ГУМАНИЗМ»
ДВА ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ ИКОНЫ
 

Ирина Горбунова-Ломакс - Опыт введения в христианское искусствознание - Предисловие

 
Приглашая читателя разделить со мною опыт вхождения в пока ещё не существующую науку, я должна предупредить: книга эта не является богословским сочинением. Автор не располагает ни профессиональными знаниями сверх положенного всякому грамотному христианину минимума, ни даром богопознания в вербально-логической форме.
 
У меня другой дар и другая склонность — скорее даже страсть (слово это в православном лексиконе похвального характера не имеет и означает едва ли не одержимость, но по отношению к самой себе я не рискую употребить какое-либо из традиционных положительных определений того же состояния, вроде «любовию распаляема» или «добротою уязвлена»): мне близко и сродно богопознание в художественных образах — поэтому я иконописец, а не богослов.
 
Всё то, что я уже знаю о Боге или только начинаю осмысливать, всё, что хочу запечатлеть для себя, передать другим, проверить на опыте — всё это для меня естественнее и проще запечатлевать при помощи кисти и красок, а не слова. И особенно дорогим, чудесным, незаменимым стал этот дар для меня в неправославной земле, где неродной язык и неуловимые особенности культуры словесного общения замутняют, лишают точности всё, что можно высказать словом. Только живя в Западной Европе, я по-настоящему оценила дивную возможность отвечать на вопрос «каков Он, ваш Бог?» безмолвным предъявлением Его образа: «вот Он».
 
Поэтому, повторяю, книга эта — не богословская. Она не о Господе нашем Иисусе Христе, а об искусстве, о моём ремесле, в котором для меня действительно заключается вся полнота богообщения и богопознания.
 
Зачем же мне тогда писать ещё что-то пером, если вся полнота доступна мне посредством кисти? Не будет ли это растерзанием на словеса воплощённого в художественном образе Слова? Надеюсь, что нет. Хотя таких вот развоплощающих, пустоутробных словес о христианском священном образе мне приходилось и читать, и слышать немало, но словеса словесам рознь. И я пишу эти именно потому, что слишком уж много пишется и говорится иных — особенно на Западе.
 
О зловещем симбиозе ложного околоиконного словоплетения и неподобного иконописания мной написан ряд статей и книга «Икона: правда и вымыслы», где я прямо назвала новым (латентным) иконоборчеством этот пышно расцветший в Западной Европе симбиоз. Мои труды по «неучастию в делах тьмы и обличению» (Ефес, 5. 11) встретили живой отклик и на Западе, и в России — несмотря на то, что для России в них нет ничего принципиально нового, они суть лишь краткий свод того живого опыта богопознания через художественный образ, носителем которого русское Православие является по преимуществу.
 
Очень многих моих читателей (русских и нерусских, православных и инославных) эта первая книга подтолкнула к глубоким самостоятельным размышлениям о священном образе, о христианском искусстве, о месте и задачах художника-христианина в современном мире. Иными словами, у них возник интерес к сфере христианского искусствознания — позитивного научного знания об искусстве, и особенно изобразительном, с христианской точки зрения. У них возникло естественное желание обратиться к первоисточникам — и тут я с сокрушением обнаружила, что посоветовать им могу... всё и ничего.
 
Всё — это вот что: базовые сведения по догматическому и аскетическому богословию, соборные постановления и высказывания — крайне немногочисленные — отцов Церкви по вопросам изобразительного искусства, труды свв. Дионисия Ареопагита (VI в.), Иоанна Дамаскина и Феодора Студита (VIII в.), полемические сочинения об иконном писании русских богословов XVII в. и материалы Стоглавого и Большого Московского Соборов (последние до сих пор не переведены на европейские языки и западному читателю недоступны).
 
Затем — труды, им же несть числа, по истории искусства христианских стран, да и без знакомства с дохристианским искусством, с искусством нехристианских стран тоже нельзя обойтись. Наконец, работы по общей теории искусств, и в особенности относящиеся к XX столетию — уж очень много в этот период обнаружилось в искусстве такого, что взывает к немедленной реакции со стороны христианского богомыслия. И ещё вдобавок — несколько появившихся во второй половине XX века трактатов, где икона преподносится в виде редкого зверя в золотой клетке с надписью «особое искусство»: эти следует перелистать, чтобы яснее видеть, как нельзя писать о богопознании в образах.

 

Категории: 

Ваша оценка: от 1 до 10: 

Ваша оценка: Нет Average: 8.9 (9 votes)
Аватар пользователя ElectroVenik