Иоанн Кантакузин - Беседа с папским легатом - Диалог с иудеем

Иоанн Кантакузин - Беседа с папским легатом - Диалог с иудеем и другие сочинения
 
Библиотека христианской мысли - Источники

 

Иоанн Кантакузин - Беседа с папским легатом - Диалог с иудеем и другие сочинения

Вступ. ст., пер. с греч. и коммент. Г.М.Прохорова.
Изд. 3-е, исправ. — СПб.: «Издательство Олега Абышко», 2013.— 192 с.
Серия «Библиотека христианской мысли. Источники»
ISBN 978-5-903525-15-7
 

Иоанн Кантакузин - Беседа с папским легатом - Диалог с иудеем и другие сочинения - Содержание

Предисловие переводчика
  • Беседа с папским легатом Павлом 
  • Диалог c евреем Ксеном Христодула монаха. Против иудеев
  • Предисловие к «Опровержениям» Прохора Кидониса
  • Предисловие к «Переписке» с папским легатом Павлом
  • Письмо епископу Иоанну на Кипр 1371 г
Комментарии
 

Иоанн Кантакузин - Беседа с папским легатом - Диалог с иудеем и другие сочинения - Предисловие переводчика

 
Византийский государственный деятель, в 1347-1354 гг. император, затем, в монашестве, писатель, историк, богослов и публицист, Иоанн VI Кантакузин[1] (в иноческом чину Иоасаф) (ок. 1295- 15.06. 1383) имеет прямое и важное отношение к истории Руси как политик. Едва придя после длительной гражданской войны (1341-1347) к власти в Константинополе, он стал добиваться объединения расколотых Ордой, Литвой и Польшей Русских земель вокруг Москвы, о чем свидетельствует ряд его грамот русским князьям и Русскому митрополиту Феогносту.[2] Этой его политике верно следовали константинопольский патриарх Филофей Коккин, тоже активно занимавшийся русскими делами (1354-1355, 1364-1376), и митрополит Киевский и всея Руси Киприан (1375-1406).[3] Кантакузин мечтал о сплочении перед лицом турецкой угрозы всех православных стран и о сближении их также с западным христианским миром, об унии Православной и Римско-Католической церквей, но только — на основе единства в вере и взаимоуважения.[4]
Как политик, Кантакузин очень со многим не справился: он не смог завершить отвоевание у латинян остатков Латинской империи в Греции и на островах — православной реконкисты, не смог преодолеть междоусобной борьбы в самой Византии, оказался не в силах воспрепятствовать завоеванию турками-османами Малой Азии и вторжению их в Европу. И тем не менее он являет собой одну из наиболее значительных исторически и по-человечески ярких фигур поздней Византии. В отличие от правивших до и после него императоров из династии Палеологов, делавших безнадежные попытки найти помощь гибнущей стране на католическом Западе, он сделал — не менее, как мы знаем, безнадежную — попытку найти ей помощь или опору в самом православном мире. Он поддержал традиционные силы в византийской культуре, и благодаря этой его поддержке, во многом благодаря ей, в Восточной Европе произошло то, что можно, мне кажется, назвать Православным возрождением.[5]
Художник-миниатюрист, современник Кантакузина, создал в числе иллюстраций хранящейся в Парижской Национальной библиотеке рукописи Paris, gr. 1242 его двойной портрет: на одном фоне, рядом, он поместил изображение Иоанна VI Кантакузина — императора и Иоасафа Кантакузина — монаха. Художник таким способом удачно передал образ Кантакузина, а не только его облик, ибо монах и политик в Кантакузине неразрывны. «Этот замечательный император издавна был одержим божественным стремлением и страстным влечением к отшельничеству»[6], «православием и апостольскими и отеческими догматами он гордился больше, чем императорской короной и багряницей»,[7] — писал о нем его друг патриарх Филофей. Однажды, когда Иоанн VI Кантакузин и Иоанн V Па-леолог в период их совместного правления (с февраля 1347 г. по апрель 1353 г.) заглянули в келью старца-отшельника, тот будто бы обратился к Кантакузину со словами «отец игумен», а вскоре после этого прислал ему в Константинополь сухарь, чеснок и лук, велев передать: «Ты будешь монахом, и вот твоя пища!»[8] В Кантакузине-императоре современники видели монаха. И это немудрено, «с самого начала своей карьеры Кантакузин был тесно связан с антилатинскими, монастырскими, исихастскими и вообще ведущими церковными кругами, особенно с Григорием Паламой, который стал во многом его alter ego*.[9] Верность Православию стала неотъемлемой частью его государственной программы.
Когда в декабре 1354 г. Кантакузин, уступая трон восставшему Па-леологу, покидал трон для монашества, он не мог не видеть того, что распадающееся Византийское государство обречено и уже не может защитить своих подданных ни от экономического разбоя итальянцев, ни от военного разбоя турок, тогда как Византийская церковь, наоборот, усилилась и догматически окрепла в ходе длительных «исихастских» споров 40-60-х гг. XIV в., являясь наиболее устойчивым элементом в Византийской империи[10] и сохраняя влияние в Малой Азии, Сирии, Египте и Восточной Европе. Став монахом, Кантакузин вовсе не порвал с двором — он по-прежнему открыто именовался императором и продолжал и свою политическую деятельность, сменив лишь ее методы. Если прежде его политика служила богословию, то теперь посредством богословия он проводил свою политику.
Объединение индивидуального аскетического подвига с общественной деятельностью произошло в Византии, по-видимому, в 30-е гг. XIV в. Некоторые жития содержат рассказы о том, как люди, спасавшиеся от мира, стали поворачивать обратно к миру — с целью его спасения. Мистические повеления учить людей тому, чего они достигли сами, получили, согласно их житиям, Григорий Палама[11] и Максим Кавсокаливит.[12] Максиму велел выступать «пред человеки, а не пред пустынными скалами» и такой видный исихаст, как Григорий Синаит.[13]
Сначала аудитория новых проповедников ограничивалась монашескими кругами, но в ходе споров с «западниками» Варлаамом и Акиндином их голос зазвучал по всей стране. Резко расширился и контингент их слушателей. «Ты не хочешь монахом беззаботно довериться мне, — говорит под пером Григория Паламы персонифицированная Благодать. — ...Нехочешь этого? И с целомудренной супругой, любимой тобой, я приветствую тебя и принимаю нисколько не хуже... Ты, пожалуй, боишся бедности и простоты (монашеской) жизни, тяжести поста, суровости иного лишения, стесненности во всем жития, необычности уклада, не можешь жить вне города, без домашнего очага, нестяжательным? Живи в своем городе, считая своим какой хочешь; имей жилище, соответствующее характеру климата, имей пропитание и одежду — и будь этим доволен. Я не понуждаю тебя сурово отрешиться от всего против воли: стремись к одному только необходимому и не предавайся стяжательству».[14] Еще резче эта тенденция выражена у Николая Кавасилы: «...и искусствами можно пользоваться без вреда, и к занятию какому-либо нет никакого препятствия. И полководец может начальствовать войсками, и земледелец возделывать землю, и правитель управлять делами...».[15] И нет ничего удивительного в том, что аскеты-«безмолвники», исихасты, стали оказывать влияние на политику, и «исихазм» в какой-то мере сделался общественно-политическим течением.



[1] См.: Weiss G. Joannes Kantakuzenos — Aristokrat, Staatsmann, Kaiser und Monch — in der Gesellschaftsentwicklung von Byzanz im 14. Jahrhundert. Wiesbaden, 1969.
[2] См.: Русская историческая библиотека. СПб., 1880. Т. 6. Приложения. № 3-6; Meyendorff J. Byzantium and the Rise of Russia. Cambridge, 1981. P. 155— 158.
[3] См.: Прохоров Г. Μ. Повесть о Митяе: Русь и Византия в эпоху Куликовской битвы. Л., 1978.
[4] См.: Прохоров Г. М. Публицистика Иоанна Кантакузина 1367-1371 гг. / / Византийский временник (далее — ВВ). 1968. Т. 29. С. 318-341.
[5] См.: Прохоров Г. М. Культурное своеобразие эпохи Куликовской битвы / / Труды Отдела древнерусской литературы (далее — ТОДРЛ). Л., 1979. Т. 34. С. 4-17.
[6] Φιλόθεου προς τον φιλόσοφον Γρηγοράν λόγος αντιρρητικός ιβ' / / Порфирий Успенский. История Афона. III. Афон монашеский, 3. СПб., 1892, № 50. С. 849; а также: Patrologia graeca (далее — PG). Т. 151. Col. 1128; Καϊμάκη А. В. Φιλόθεου Κόκκινου Δογματικά έσγα Μέρος А'. Θεσσαλονίκη, 1983. Σ. 503.
[7] Φιλόθεου λόγος ιστορικός εις την παρά των Λαίνων γεγονυΐαν πολιορκίαν και άλωσιντής Ηράκλειας// Συλλογή Ελληνικών ανεκδότων. Επιστασία Κ. Τριανταφύλλη και Ά. Γραππούτου, τόμος Α. Έν Βενετία, 1874, Σ. 8. Ψεύτογκα Β. Σ. Φιλουθέου Κόκκινου, πατριάρχου Κωνσταντινουπόλες, Έγρα. Τ. 3. Λόγοι και ομιλίες. Θεσσαλονίκη, 1979. Σ. 237.
[8] Феофан. Житие Максима Кавсокаливита / / Афонский Патерик. I. М., 1897. С. 49.
[9] Kyrris С. P. John Cantacuzenus and the Genoese 1321-1348// Miscellanea storica ligure. III. Milano, 1961. P. 22.
[10] Ср.: Ostrogorsky G. History of the Byzantine State. New Brunswick; New Jersey. 1957. P. 433-434.
[11] Φιλόθεου λόγος εγκωμιαστικός εις τον Γρηγόριον τον Παλαμάν / / PG. Τ. 151. Σ. 580; Τσάμη Α. Γ. Φιλόθεου Κωνσταντινονπολέως του Κόκκινου Αγιολογικά έργα. Α. Θεσσαλονίκη. 1985. Σ. 467.
[12] Афонский Патерик. I. С. 38.
[13] Там же. С. 46.
[14] Λόγος έπιστολιμαΐος πρός Ίωάννην και Θεόδωρον / / Св. Григория Паламы, митрополита Солунского, три творения, доселе не бывшие изданными. Издал еп. Арсений. Новгород, 1895, С. 16.
[15] Николай Кавасила. Семь слов о жизни во Христе. М., 1874. С. 136.
 
 

Категории: 

Ваша оценка: от 1 до 10: 

Ваша оценка: Нет Average: 9.4 (5 votes)
Аватар пользователя asaddun