Иванов - Блаженные похабы

Сергей Иванов - Блаженные похабы
От автора.
 
Общее количество юродивых, найденных мною в средневековых источниках, выросло по сравнению с «Византийским юродством» чуть не вполовину: важнее, что я задался вопросами, которые десять лет назад почему-то не приходили в голову:
 
кто из тех, кого именуют юродивыми, суть мифологические персонажи, кто — живые люди, подделывающиеся (одни искренне, другие корыстно) под этих персонажей, кто — безумцы, чья болезнь угодила под благочестивую интерпретацию, и, наконец, кто те авторы, от которых мы все это узнаем, чего они хотят и на какую читательскую реакцию рассчитывают.
 
Культурная ситуация юродства на поверку вышла гораздо сложнее, чем мне когда-то представлялось:
 
мало того, что даже по самим христианским правилам игры юродивый постоянно должен что-то изображать — те, кто изображает юродивых, практикуют лицедейство в квадрате, а те, кто нам все это изображает художественными средствами, в кубе!
 
Эта зеркальная анфилада изображений уходит в бесконечность, и мне теперь весьма странно, что раньше я довольствовался термином «юродивый», словно понятной и все разъясняющей музейной биркой.
 
 

Сергей Аркадьевич Иванов - Блаженные похабы - Культурная история юродства

 
Рос. академия наук. Ин-т славяноведения
М: Языки славянских культур, 2005. — 448 с. — (Studia historica). — Цв. вклейка после с. 256.
ISSN 1727-9968 ISBN 5-9551-0105-5
 

Сергей Иванов - Блаженные похабы - Культурная история юродства - Содержание

 
Введение
Глава 1. Предтечи и питательная среда юродства
Глава 2. Монастырские симулянты
Глава 3. Блудники и попрошайки
Глава 4. Святой дебош
Глава 5. «Второе издание» юродства
Глава 6. «Новые богословы»
Глава 7. Закат юродства
Глава 8. Древнерусское «похабство»
Глава 9. «Похаб» и царь
Глава 10. «Похабство» накануне Нового времени
Глава 11. Искоренение и неискоренимость юродства
Глава 12. Восточная периферия юродства
Глава 13. Западная периферия юродства
Заключение
Библиография
Список сокращений
Указатель имен
 

Сергей Иванов - Блаженные похабы - Культурная история юродства - Введение

 
Сегодня слова «похабный» и «блаженный» означают весьма различные вещи. Между тем в древнерусском языке они описывали одно и то же явление, для которого ныне осталось единственное слово: «юродство». Если вдуматься, не так уж и странно.
 
В настоящей работе юродивым будет именоваться человек, который публично симулирует сумасшествие, прикидывается дураком или шокирует окружающих нарочитой разнузданностью. Но это определение необходимо еще сузить: разного рода экстравагантность может быть названа юродством лишь в том случае, если ее свидетели усматривают за ней не просто душевное здоровье или сугубую нравственность, а еще и некую особую мотивацию, отсылку к иной реальности. В контексте православной культуры эта реальность — божественная; в контексте светской культуры Нового времени — психологическая.
 
В обоих случаях задача юродства — показать, что вроде бы очевидное в действительности обманчиво; при этом «религиозный» юродивый намекает на неисповедимосгь высшего суда, а «светский» — на собственные невидимые миру достоинства. В нашем языке второй смысл юродства закономерно развился из первого. Сам тот факт, что при разговоре оо этом древнем и странном феномене русские (и только они одни) могут без кавычек и дополнительных пояснений употреблять слово своего современного языка, чрезвычайно показателен: он демонстрирует важность и укорененность данного явления в нашей культуре.
 
Однако при попытке дать ему строгое определение это же обстоятельство и мешает. Слово слишком употребительно и многозначно. Например, у Достоевского в «Братьях Карамазовых» юродивыми в разных контекстах именуются восемь персонажей, и половина из них, в нашей терминологии, таковыми не являются: Лизавета Смердящая — безвредная сумасшедшая, она ничего не симулирует, так что здесь мы имеем дело с дополнительным смысловым расширением; когда к юродивым причисляют старца Зосиму, Алешу или Ивана Карамазовых, это слово используется как бранный эпитет и тоже «нетерминологично».
 
Из оставшихся четырех персонажей первые двое — «религиозные» юродивые, а вторые — «светские»: монахи Варсонофий и Ферапонт юродствуют сознательно, ориентируясь на старинные житийные образцы; Федор Павлович Карамазов — юродствующий шут; штабс-капитан Снегирев фиглярствует от униженности. Мирское значение возникло у слова лишь в XIX в., но оно весьма употребительно и сегодня.
 

 

Категории: 

Ваша оценка: от 1 до 10: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (4 votes)
Аватар пользователя sobesednik