Мюллер - История ислама

Август Мюллер - История ислама. От доисламской истории арабов до падения династии Аббасидов
У Абдуллы в Мекке, приблизительно около 570 г. по нашему летосчислению родился сын Мухаммед. Легенда гласит, что в ночь его рождения дворец Хосроя Анушарвана, короля сассанидского, в Ктезифоне заколебался в основаниях и священный огонь персов, горевший без перерыва в течение 1000 лет, потух. В Мекке, во всяком случае, об этих предзнаменованиях наступавших событий, готовых потрясти весь мир, никто и не подозревал. Одни ближайшие родственники знали, что Амина, дочь Вахба, из семьи Зухра, произвела на свет ребенка, мальчика. Бедная женщина находилась в очень плачевном положении. Незадолго перед этим вышла она замуж за Абдуллу, сына Абд-аль-Мутталиба, из семьи Хашим, незначительного купца, который вскоре после свадьбы должен был отправиться с караваном в город сирийский Газу.
 
Заболев на возвратном пути, он принужден был остаться в Иасрибе, где и умер до рождения своего ребенка. Незначительного имущества, оставшегося после него — 5 верблюдов, козье стадо и рабыня по имени Умм-Аиман, — едва хватало на самое необходимое. Поэтому едва ли вероятно, что мать отдала своего ребенка на воспитание бедуинке, жившей за городом, дабы он окреп, вдыхая свежий воздух, как это практиковалось позднее знатными горожанками. А между тем предание, сообщая об этом факте, добавляет, что когда Мухаммед победил впоследствии племя, к которому принадлежала его кормилица, то оказал ради нее по отношению к побежденным необычайную кротость. Здесь впервые мы встречаемся со стремлением представить маленького Мухаммеда как потомка знатной семьи. Очень понятно также, что существуют всевозможные легенды и чудесные истории, которые рождение и юность будущего пророка стараются обставить сверхъестественными явлениями.
 
Достаточно привести хотя бы одно сказание в виде примера, чтобы показать невозможную бессмыслицу традиции, силящейся создать миф. Пророк, так говорится в ней, играл однажды с другими детьми. Вдруг является ангел Гавриил, схватывает его, распарывает тело, вырывает изнутри дымящийся кровью кусок и отбрасывает на сторону, говоря при этом: эта часть диавола. Затем орошает внутренности водою Земзем, находившеюся при нем в золотой чаше, и закрывает вновь рану. Дети убежали к его воспитательнице с криком: Мухаммеда убили! Она бросается к месту происшествия и видит его, распростертого на земле, бледного как смерть. Повествователь прибавляет от себя: мы сами видели на его груди глубокий шрам. Вся эта чудесная история повествователя и очевидца, само собой, вложена ему в уста кем-то посторонним. В данном случае мы можем даже указать на повод. В Коране (сура 94,1) Мухаммед заставляет Бога обратиться к нему со следующими словами утешения: разве я не раскрыл тебе грудь? Это значит (ведь и у араба боязнь и забота давят иногда грудь): разве я не освободил тебя от нужды и печали.
 
Позднее стали понимать этот стих буквально, стали доискиваться поводов к нему во внешних, возможных обстоятельствах и дошли до идеи, что грудь могла быть раскрыта для удаления первородного греха. И это совершилось по особому соизволению Бога, а чтобы дать понять, что очищение совершилось основательно и, понятно, не кем иным, как только специальным ангелом Мухаммеда Гавриилом, необходимо, стало быть, омовение, которое, несомненно, могло быть совершено лишь с помощью воды из священного колодца Земзем. Остается только удивляться действительной скромности повествования — для этого понадобилась золотая, а не бриллиантовая чаша.
 

Август Мюллер - История ислама. От доисламской истории арабов до падения династии Аббасидов

Астрель, 2006
ISBN 5-17-022274-2, 5-271-08183-4
 

Август Мюллер - История ислама. От доисламской истории арабов до падения династии Аббасидов - Оглавление

Август Мюллер Биографический очерк
Книга первая Арабы и ислам
  • Глава I. До Мухаммеда
  • Глава II. Мухаммед-пророк
  • Глава III. Хиджра. Мухаммед в Медине
  • Глава IV. Последние годы пророка и окончательная победа его религии. Система вероучения ислама
Книга вторая Правоверные халифы
  • Глава I. Халифат
  • Глава II. Великие завоевания
  • Глава III. Организация государства и междоусобная война
Книга третья Омейяды.
  • Глава I. Му’авия.
  • Глава II. Вторая междоусобная война.
  • Глава III. Процветание династии и второй период завоеваний.
  • Глава IV. Третья междоусобная война и падение династии.
Книга четвертая. Халифы Багдада.
  • Глава I. Богом благословенная династия.
  • Глава II. Мансур и Бармекиды.
  • Глава III. Арабы и персы.
Книга пятая Аббасиды и Фатимиды.
  • Глава I. Халифы и преторианцы.
  • Глава II. Наместники и Эмир аль-умара.
  • Глава III. Алиды, измаилиты, карматы.
  • Глава IV. Фатимиды и окончательный упадок династии Аббасидов.

Август Мюллер - История ислама. От доисламской истории арабов до падения династии Аббасидов - Организация государства и межусобная война

 
«Сражайся с теми, которые не веруют в Бога и в день Страшного суда, которые не считают запрещенным то, что Богом и его посланником возбраняется, которые не признают истинной религии и поклоняются своему писанию, доколе они не станут платить поголовной подати, как покорные подданные», — так повелел Бог правоверным через пророка в суре «отпущения». Согласно этому повелению христианам Неджрана дарованы были жизнь и имущество за уплату значительной подати. Далее Мухаммед, при капитуляции Ибн Надира, установил правило, что области, перешедшие в руки мусульман не путем насильственного завоевания, а сдавшиеся добровольно, исключаются из всеобщего раздела добычи. С другой стороны и позднее, когда был взят штурмом Хейбар, иудейскому населению предоставлено было обрабатывать по-прежнему свои земли под условием, что известная часть дохода должна идти в пользу ислама. К этим доходам Мухаммеда, следовательно — государственной казны, присоединялась еще пятая часть добычи и подать с самих правоверных под названием «налога в пользу бедных».
 
Таковы были главные основания и прецеденты, которые Омар счел своей главной обязанностью применить к покоренным провинциям, когда явилась необходимость дать им окончательную организацию. За исключением некоторых незначительных округов, все новые области могли считаться покоренными силой. Поэтому Омару представлялось на выбор: или разделить между всеми правоверными земли и имущества Ирака, Сирии и Египта в виде добычи, или же по образцу того, как сделано было в Хейбаре, образовать из них государственные имения и предоставить обработку их прежним собственникам под условием уплаты последними определенной части доходов. После некоторого колебания халиф решился на последнее, и мы должны сказать, что с его точки зрения это был единственно справедливый путь. В невероятно короткий срок арабы овладели массой земли, население которой превосходило их численностью по меньшей мере втрое. Для того чтобы обеспечить на более или менее продолжительный срок владычество меньшинства над все более и более увеличивающимся большинством, которое к тому же было рассеяно на обширном пространстве, необходимо стало отделить, насколько возможно, завоевателей от покоренных и сохранить в первых воинственный дух и чувство превосходства, равно как и подвижность, которая вообще только одна и дала исламу возможность одерживать такие великие победы. А этого можно было достигнуть лишь тогда, если араб останется тем же, чем был: человеком, не привязанным ни к какому клочку земли, чувствующим себя дома только в военном лагере и с полнейшим презрением взирающим на неверных, которым он предоставил все гражданские занятия и которые за это должны были кормить его, господина.
 
Сообразно с этим, Омар распорядился ввести следующие постановления, в виде прибавления к общему правилу, вытекающему из вышеизложенных прецедентов. В покоренных странах землевладельцы сохраняли за собой свое имущество, но за то обязаны были сверх общей поголовной подати, джизья, наложенной на всех неверных, и обыкновенного квартирного налога, вносить еще особую поземельную подать, харадж, сообразно пространству занимаемой ими земли. Мероприятия эти применены были прежде всего к Ираку, который после завоевания был измерен и подвергнут кадастру. В Сирии же по крайней мере христиане временно были избавлены от хараджа в награду за помощь, оказанную ими арабам при завоевании страны. Ввиду установляемого вновь государственного права собственности временно пользующиеся могли беспрепятственно продавать свои земельные участки, ибо первоначальная расценочная сумма налога оставалась установленной раз навсегда. Возможность изменения доходности не принималась в расчет, а потому государство не интересовала личность временного собственника. Выморочные же земли, так, например, ленное имущество в Сирии, ставшее свободным вследствие выселения греческих магнатов, отдавались в арендное содержание в пользу государственной казны. Сверх сего Омаром было предписано строго-настрого, в виде неизменного закона, что ни один мусульманин вне Аравии не имеет права приобретать недвижимое имущество и заниматься земледелием. Запрещение оказывалось вовсе не обременительно: государственные подати, как известно, состояли в сущности из налога и военной добычи, исключительно обращаемых в пользу мусульман, поэтому тем легче было правоверным ограничиваться имуществом и землею у себя на родине, так как обработка участков в покоренных странах благодаря высокой поземельной подати им же только и приносила пользу.
 
Расходов государственных, как это понимается ныне, Медина почти не знала: ее дело было только заботиться о снаряжениях на войну; стоимость местных управлений в покоренных странах оплачивалась самими жителями, а все, что касалось общеполезных учреждений и образования народного, прямо-таки не признавалось; оставались, следовательно, одни необходимые издержки на различного рода военные цели, которые, впрочем, поглощали сравнительно весьма малую часть поступлений. А доходы были поистине громадные: из одного Ирака притекали ежегодно в Медину 100 млн. дирхемов. Само собой, все остатки делились между правоверными. Для внесения известного порядка в этот гигантский раздел, Омар учредил в 20 г. (641) целое финансовое управление по византийским образцам — Диван, верховную финансовую камеру, ведшую точный расчет прихода и наличности, равно и список по племенам и семьям всех мусульман соответственно участию их в войнах против неверующих, а затем и права каждого пользоваться известной долей накоплений. На основании этих данных вырабатывалась прочная система годового дохода, получаемого каждым мусульманином совместно с домочадцами. Доходы соразмерялись по степеням заслуг, оказанных каждым по мере его участия в деле распространения веры. Но предложение поставить себя самого во главе этого списка Омар скромно отклонил и предоставил это почетное место любимейшей жене пророка Айше. Она получала ежегодно 12000 дирхем. Остальным вдовам посланника Божия выплачивалось по 10000, столько же получали члены семьи Хашим, сражавшиеся с Мухаммедом у Бедра. Далее шли все остальные в нисходящем порядке, причем прежде всего соблюдалось — ставить выше тех, кто ранее примкнул к вере и принимал участие в главнейших событиях ислама.
 
То же самое стремление — воздвигнуть между победителями и побежденными непреоборимую преграду — особенно ярко выступает в большом числе дальнейших предписаний, которые Омар во время пребывания своего в Сирии успел включить в условия сдачи Иерусалима. Запрещалось отныне иноверцам перетолковывать смысл «книги Божией», осмеивать пророка, издеваться над мусульманским культом. Далее запрещалось прикасаться к мусульманской женщине, совращать с пути веры правоверного, а также покушаться на его имущество или жизнь. Наконец, возбранялось помогать неприятелям ислама и укрывать шпионов. Каждое нарушение этих предписаний давало право мусульманам упразднить договор, т. е. грозило ослушнику лишением всех прав. Более мелкие наказания налагались по нижеследующим пунктам: немусульманин обязуется отличаться от арабов одеждой; их жилища не могут быть построены выше домов правоверных; они не имеют права там, где поселились мусульмане, сильно бить в накус (било) или же читать вслух свое писание; запрещается им пить вино публично, выставлять назло мусульманам кресты или свиней. Они должны избегать торжественного совершения похорон и, наконец, не имеют права носить оружие и ездить верхом. Им дозволялось, впрочем, употребление лошаков и ослов. Под условием точного исполнения всех этих предписаний и уплаты поголовного земельного налога мусульмане ручались за их жизнь и имущество, оставляли за ними церкви и кресты, обещались воздерживаться от религиозного понуждения и других тому подобных оскорблений, а также брали на себя защиту от всякого нападения извне. Легко усмотреть, что правила эти по отношению к иноверцам преисполнены, для VII по крайней мере столетия, изумительной кротости.
 
Притом не всегда и не везде одинаково пунктуально строго были они исполняемы. Случалось иногда, что предписание различия в одежде не соблюдалось в точности; бывало даже и так, что покровительствуемым гражданам, как обыкновенно называли немусульман, оказывалось более дружественное расположение, чем предписывалось законом. Но этим пользовались менее всего иудеи, которых мусульмане, следуя примеру своего пророка, особенно глубоко презирали; между тем как христиане в различные эпохи и во многих странах приобретали нередко влияние благодаря богатству и знаниям. Но чаще, по самому существу вещей, случалось и обратное. На первых же порах встречаем мы жалобу одного египетского епископа, в которой он сетует горько, что на его единоплеменников наложены невыносимые тягости сверх договорных пунктов. И чем далее, тем чаще приходится наблюдать беспощадное применение хараджных законов даже и в тех странах, которым по капитуляциям обещаны были некоторые льготы. Особенно тяжело становилось т. н. покровительствуемым гражданам, когда они должны были испытывать на себе несправедливую жестокость, с какою взималась поголовная и поземельная подать, становившаяся особенно ненавистной по сравнению с незначительностью мусульманского налога на бедных. Вдобавок к этому ограниченная первоначально определенным образом тяжесть квартирного постоя, а также продовольствия мусульманских войск и путешественников на деле слишком часто становилась впоследствии невыносимой. Таким образом, повсюду начал постепенно ощущаться явный контраст между арабами-господами, сражавшимися и наслаждающимися, и их подданными, работающими и платящими; с каждым годом выступал он все резче и резче.
 
Совершенно в том же направлении, опираясь на предписания пророка, мудро примененные к возникшим новым отношениям, создана была Омаром система воинского устройства и управления. Всякий раз, когда Мухаммед поручал одному из своих начальство над известным отрядом правоверных, этот начальник становился по отношению к своим подчиненным на время исполнения порученного ему дела как бы наместником пророка; в силу дарованных полномочий все должны были повиноваться ему беспрекословно и он предстоял на всеобщей молитве. Так оставалось и при халифах с тем только различием, что отряды превращались в армии, а предводители их, рядом с военными задачами, должны были заботиться о своевременном поступлении налогов с данников. Являлось при этом, естественно, новое осложнение: сосредоточить все силы государства в Медине становилось невозможно, потребовалось, наоборот, в течение всей священной войны, воздвигнутой на неверующих, позаботиться об устройстве постоянных главных квартир в только что покоренных провинциях, дабы из этих ближайших пунктов направлять своевременно далее отдельные самостоятельные армии. И тут оказалось совершенно целесообразным содержать арабские войска вдали от туземцев. Таким образом, необходимость иметь всегда под рукой готовые к битве свежие силы заставляла сосредотачивать войска в постоянных больших лагерях, избегая, по возможности, разбрасывать их в виде отдельных мелких гарнизонов. Начальствующий в этом главном пункте, понятно, представлял собою по отношению к данникам соответствующего округа высшую власть.
 
По сравнению с нашими новейшими учреждениями в его лице соединялась власть командующего генерала и гражданского начальника. В каждой из провинций учреждено было по одной такой главной квартире, которая одновременно была и средоточием гражданского управления, а именно: в Сирии — Дамаск, в Ираке (вместе с позднейшими завоеваниями на востоке) — Куфа, а в Египте — Фустат. Смотря по обстоятельствам, зависели от этих центров второстепенные округа, в главных городах которых стояли также постоянные войска. В первое время они располагались так: возле Куфы в Басре, возле Дамаска в Химсе (Эмесса), в Урдунне (т. е. провинции Иордана) в Тивериаде, в Филастине (Палестина) в Лудде (Лидда), а позднее также и в Рамле. Начальники войск этих округов второстепенного порядка находились, конечно, в подчинении у главноначальствующих соответствующими провинциями. Но они получали нередко прямые указания и от халифа, особенно во время сирийских и персидских войн, требовавших непосредственного руководительства прямо из Медины. Следует при этом заметить, что только в Сирии постоянные квартиры расположены были по древним главным городам или существовавшим издавна местам, и это потому, что сирийцы, видимо, споспешествовали арабским завоеваниям, так что не было надобности сторониться от жителей. Но в Ираке заложены были два совершенно новые поселения — Басра и Куфа, сначала как простые постоянные лагеря, впоследствии, конечно, быстро превратившиеся в большие города. Всюду, впрочем, как в тех, так и других местностях, получавших временный или постоянный гарнизон из главной квартиры, войска располагались особо и не имели никакого общения с населением, к чему, впрочем, не представлялось никакого повода вследствие из года в год повторявшихся постоянно военных походов и передвижений.
 
 

Категории: 

Ваша оценка: от 1 до 10: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (1 vote)
Аватар пользователя Андрон