Раттацци - Осада Иерусалима

 Мария Раттацци - Осада Иерусалима
Один из лучших романов, посвященных наиболее значимой эпохе императорского Рима периода его рассвета. Это же был весьма напряженный период в жизни Иудеи, где началось вооруженное восстание против римских захватчиков. На подавление бунта были брошены римские легионы под командованием Веспасиана и Тита, которые осадили Иерусалим.
 
Исторические источники сообщают, что на момент окружения Иерусалима римлянами в городе находилось почти 2 млн. человек, большую часть из которых составляли паломники со всего мира, собравшиеся для жертвоприношения в храме.
 
По некоторым оценкам, во время осады города погибло около одного миллиона человек, оставшиеся в живых были порабощены римлянами. Итогом продолжительной осады стало падение иудейского царства, разрушение Иерусалимского храма, который горел 10 дней.
 
Иерусалим был превращен в руины, Храмовая гора была распахана. Именно к этому историческому периоду относятся лучшие страницы романа Марии Раттацци.
 

Мария Раттацци - Осада Иерусалима

 
Остеон-Пресс, Ногинск, 2016
ISBN 978-5-85689-121-7
 

Осада Иерусалима - Мария Ратацци 

 
Мария Wyse, принцесса де Сольмс, затем графиня Rattazzi, жена Урбана Ратацци – французская писательница; род. в 1833 г.
 
Внучка Люсьена Бонапарта (см.), она привлекла к себе общественное внимание долгой и безуспешной борьбой с семьей Бонапартов, которые не признавали ее родственницей. В начале 50-х годов Ратацци была центром оппозиционного салона и после переворота 2 декабря покинула Францию. Возвратившись через год, она была выслана и прожила десять лет в Савойе, где написала «Fleurs de l'Italie» (сборник стихотворений, Шамбери, 1859), поэму «La Dupinade» (Женева, 1859), «Chants d'exilée» (посвящ. В. Гюго) и «Boutades» (1860). Салон Ратацци в ее доме на берегу озера Бурже был сборным пунктом политических эмигрантов всех наций.
 
Получив после присоединения Ниццы и Савойи, разрешение возвратиться в Париж, она была вторично выслана оттуда, между прочим за роман «Mariages d'une créole» (1864), запрещенный во Франции и переизданный в Брюсселе. С тех пор она – уже будучи женой Урбана Р. – жила в Италии. Написала еще: «Les rives d'Arno» (1865), романы: «La Réputation d'une femme» (1862), «Mademoiselle Million» (1863). «Piège aux maris» (1867, четыре романа), «Sij'é tais reine» (род автобиографии, 1868), «L'aventurière des colonies» (драма, 1868), «L'Espagne moderne» (1879), «Le Portugal à vol d'oiseau» (1880), «Ratazzi et son temps» (1881 – 87), «La belle Juive» (1882, роман, переведенный в «Восходе», 1884, No I-Х), «Les matinées espagnoles» (1886), «Nice ancienne et moderne» (1864).
 

Мария Раттацци - Осада Иерусалима - XV

 
Римляне торжественно отпраздновали взятие Иерусалима.
 
Прежде всего устроено было триумфальное шествие от Капуанских ворот к Капитолию, затем была произведена личная казнь на форуме захваченных в плен предводителей евреев, и, наконец, торжество закончилось празднествами на улицах и во дворцах.
Ревекка упросила Галла, чтобы Симон, которого предполагалось отдать на съедение диким зверям в цирке, был казнен на форуме, рукой Бен-Адира, который стал таким образом орудием ее мести.
 
После своего прибытия в Рим, куда она приехала вместе с отцом, царем Изейским, помилованным по просьбе Береники, она жила во дворце, который Веспасиан отвел для нее.
 
В день казни она стояла, облокотившись на мраморные перила галереи, выходившей на форум. Взгляд ее скользнул по дворцу Цезарей, по крыше священного храма Весты, по развалинам Капитолия, недавно истребленного пожаром, по толпе, бушевавшей на площади. Иногда он останавливался на возвышавшемся посреди форума четырехугольном помосте, на котором устроены были зловещие приспособления, и при этом невольная дрожь пробегала по ее телу. Береника стояла рядом.
 
– Я очень довольна тобой, милая моя Ревекка, – сказала она, – я видела Галла, сообщившего мне приятную весть. Он говорит, что у Веспасиана есть особый план относительно Иерусалима и что он рассчитывает на него и на тебя для его осуществления. Пока же он назначил его правителем Иудеи, а там – посмотрим…
 
Береника вполне одобряла любовь Ревекки к Иерусалиму, она всегда хотела лишь подчинения Иудеи римлянам, оставаясь в этом отношении верной политике своего семейства, но не желала разрушения Иерусалима и считала вполне возможным его будущее возрождение.
– Любезная Ревекка, – сказала она, – меня давно беспокоит одна мысль, от которой я желала бы отделаться. Я слышала, теперь уже не помню от кого, что любовь к Иерусалиму была не единственною любовью, наполнявшей твое сердце, и…
Ревекка вздрогнула и перебила царевну.
 
– То, что ты слышала, Береника, отчасти верно, – сказала она, – я любила защитника Иерусалима, но теперь уже не люблю его. Я хотела бы сказать тебе правду. Я почти не вспоминала о Симоне бен Гиоре, в полной уверенности, что он погиб, и решила навсегда соединять память о нем с воспоминанием о той катастрофе, которой он не в состоянии был предотвратить… Но Бен Адир рассказал мне о судьбе защитников Иерусалима. Узнав, что Бен Гиора жив, я почувствовала, как дрожь пробежала по всему моему телу.
 
Бен Адир рассказал мне о смерти Катласа. Он был окружен, вместе с немногими из друзей своих, двумя римскими когортами, и солдаты, раздраженные их продолжительным сопротивлением, собирались изрубить всех их. В это время мимо того места проходил Галл. Он удивился мужеству наших друзей и хотел спасти их. Он стал советовать им покориться и сказал Катласу:
 
– Назови Веспасиана господином своим – и жизнь твоя будет сохранена.
– Мы признаем господином своим одного только Бога, – ответил Катлас. – Пользуйся своим правом победителя. Я же не намерен покупать себе жизнь ценой предательства.
Такой же ответ дали и товарищи Катласа. Солдаты собирались ринуться на них, но Галл их остановил.
 
– Воины, – сказал он, – вы сами люди храбрые, и поэтому вы должны уметь ценить храбрость. Пощадите этих людей ради их храбрости и преданности своей вере. Уже достаточно пролито крови…
Солдаты послушались его; но, когда он ушел, центурион снова подошел к пленникам, приглашая их изъявить покорность Веспасиану. Катлас опять отказался. Возле того места, где все это происходило, была навалена груда бревен. Центурион велел подвести Катласа к этой груде, поджечь бревна и сунуть его ноги в огонь.
 
– Покорись Веспасиану, – сказал он ему, – или я велю поджарить тебя на медленном огне…
– Я знаю только одного господина, – ответил Катлас, – и господин этот – не Веспасиан.
Рядом с Катласом был его сын. Центурион схватил ребенка и поставил его на горящие бревна, рядом с отцом.
 
– Посмотрим, – сказал он, – так же ли ты упрям, как и твой отец? И ты отказываешься поклониться Веспасиану?
– Да, отказываюсь, – ответил ребенок.
Бен Адир рассказал, что лишь Симон изъявил покорность…
 
И тогда что-то оборвалось в моем сердце и исчезла любовь моя к нему, и прежнее мое благоговение перед ним сменилось ненавистью, смертельной ненавистью, которая достаточно объясняет то, почему я присутствую при этом зрелище и почему я отдаю руку свою Галлу…
В это время раздались громкие крики толпы, собравшейся на форуме. Береника и Ревекка посмотрели вниз. На помосте, воздвигнутом на том самом месте, где в обыкновенное время стояла ораторская трибуна, посреди ликторов появился человек в черном плаще, со связанными руками и с обнаженной головой. Один из ликторов взял топор.
Береника отвернулась, а Ревекка, напротив, жадно смотрела вниз.
 
– Знаешь, – сказала она царевне, – что палач говорит своей жертве? Он говорит ему: "Симон бен Гиора, взгляни на меня: я Бен Адир, слуга Ревекки, дочери Изея, и я здесь для исполнения ее воли… Ревекка поручила мне сказать тебе в последнюю минуту твоей жизни: это я, Симон, я, Ревекка, твоя Мохеронская невеста, наношу тебе удар рукой моего слуги. И не думай, чтобы я наносила тебе этот удар потому, что ты изменил мне. Я, которая могла бы спасти тебя, как я спасла отца моего, – я наношу его тебе за то, что ты изъявил покорность, вместо того чтобы умереть так, как умерли Катлас и другие…"
 
В это мгновение Бен Адир коротким ударом отсек голову Симона.
Толпа разразилась громкими криками и рукоплесканиями. Ревекка спокойно обернулась к Беренике и сказала, указывая на находящуюся в ее руке вычеканенную по поводу победы над Иудеей медаль:
– То, что вычеканено здесь, изображает состояние моей души: это я сижу под пальмой и оплакиваю Иерусалим. Я тебе говорила, Береника, у меня только одна истинная страсть – любовь к Иерусалиму и к его храму. И тот, и другой разрушены. В сердце моем пустота, и потому, выходя замуж за Галла, я руководствуюсь лишь надеждой на возрождение Иерусалима…
 
 

Категории: 

Ваша оценка: от 1 до 10: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (1 vote)
Аватар пользователя esxatos