Рёскин - Камни Венеции

Рёскин Джон, Камни Венеции
Книга «Камни Венеции», одно из наиболее значимых и объемных сочинений известного английского историка и теоретика искусства, прозаика, поэта, художника,  литературного и художественного критика Джона Рёскина, увидела свет в 1851 — 1853 гг.
 
В ней рассматривается многовековая эпоха расцвета венецианского зодчества от раннего  Средневековья до позднего Ренессанса и дается блестящий анализ присущих ей основных архитектурных стилей. Помимо подробных научных изысканий и теоретических   рассуждений, автор включил в полное, трехтомное, издание своего труда исчерпывающий справочный материал, касающийся отдельных личностей, зданий, терминов и пр.
 
Сразу же по выходу из печати книга приобрела огромную популярность не только среди специалистов, но и у широкого читателя, став незаменимым путеводителем по городу.
 
В тексте использованы  рисунки и акварели самого Рёскина, на вклейке приводятся цветные фотографии и репродукции.
 

Джон Рёскин - Камни Венеции

Пер. с англ. А. В. Глебовской, Л. Н. Житковой. — СПб.: Издательская Группа «Азбука-классика», 2009. — 352 с. + вклейка (16 с). 
ISBN 978-5-9985-0415-0
Сокращенная версия подготовлена по изданию: Ruskin J. The Stones of Venice // The Complete Works of John Ruskin. New York, 1905. Vol. 7—9.
 

Джон Рёскин - Камни Венеции - Содержание

1. Каменоломни •  Перевод  Л. Н. Житковой
2. Трон •   ПереводЛ В. Глебовской
3. Торчелло * Перевод А В. Глебовской
4. Мурано •  Перевод  Л. Н. Житковой
5. Собор Св. Марка •  Перевод  Л. Н. Житковой
6. Византийские дворцы •  Перевод  Л. Н. Житковой
7. Сущность готики • Перевод А В. Глебовской
8. Готические дворцы •  Перевод А В. Глебовской
9. Дворец дожей •  Перевод А В. Глебовской
10. Ранний Ренессанс •  Перевод А В. Глебовской
11. Римский Ренессанс •  Перевод А В. Глебовской
Заключение • Перевод А В. Глебовской
Список иллюстраций
 

Джон Рёскин - Камни Венеции - От издательства

 
Джон Рёскин написал пятьдесят книг, сотни статей и лекций, он является автором множества акварелей, рисунков, литографий. В двадцать лет он окончил Оксфордский университет, в 1869 году там же стал профессором кафедры истории искусств. В 1837—1838 годах в журнале «The Architectural Magazine» выходит его первая публикация — «Поэзия архитектуры», затем издаются труды «Современные живописцы» (1843—1860), «Семь светочей архитектуры» (1849), «Камни Венеции» (1851 — 1853), «Политическая экономия искусств» (1857), «Лекции об искусстве» (1870), «Прогулки по Флоренции» (1874), «Художественный вымысел: прекрасное и безобразное» (1880) и многие другие.
 
В своих сочинениях Рёскин выступал с критикой современного ему общества, воспринимая его как силу, враждебную искусству, которое объединяет в себе три великих начала — природу, красоту и нравственность.
 
Материал для книги «Камни Венеции» Рёскин начал собирать в 1849 году, для чего провел в Венеции две зимы. Этот труд стал своеобразным продолжением «Семи светочей архитектуры», в нем дано более конкретное обоснование изложенных в «Светочах» идей. Одно из самых значимых и объемных сочинений Рёскина увидело свет в разгар бушевавшей в Лондоне «Битвы стилей» и вошло в программу сторонников готического возрождения, возглавляемых Уильямом Моррисом.
 
В трехтомном издании, охватывающем многовековую эпоху расцвета венецианской архитектуры от раннего Средневековья до позднего Ренессанса, наряду с подробными научными изысканиями и теоретическими рассуждениями, представлен исчерпывающий справочный материал, касающийся отдельных персон, зданий, терминов и пр.
 
Однако нельзя сказать, что «Камни Венеции» представляют интерес только для тех, кто изучает историю зодчества профессионально. Сразу же по выходу из печати книга приобрела огромную популярность у широкого читателя, возымев славу незаменимого путеводителя по городу. Видимо, учитывая это, Рёскин предпринял еще одно, неполное, издание для путешественников, которое увидело свет в Лондоне в 1877 году. 
 

Джон Рёскин - Камни Венеции - Каменоломни

 
С тех пор как утвердилось владычество человека над океаном, на его песках были воздвигнуты три престола, достоинством превосходившие все остальные: Тирский, Венецианский и Английский. От первой из этих великих держав остается лишь память, от второй — руины, третья же, унаследовавшая величие своих предшественниц, если и забудет их пример, то, возможно, благодаря более горделивому возвышению придет к менее плачевному концу.
 
Возвышение, грех и наказание Тира были записаны для нас, пожалуй, в самых трогательных словах, когда-либо произнесенных пророками Израиля против чужих городов. Но мы читаем их словно дивную песнь — и не внемлем суровости их предостережения, ибо самая бездна падения Тира ослепила нас, затмив его реальность, и, любуясь белизной скал, теснящихся между небом и морем, мы забываем, что когда-то здесь было как «в Эдеме, саду Божьем».
 
Преемница Тира, равная ему по совершенству красоты, хотя и уступающая по долговечности господства, по сей день продолжает услаждать наш взор, предоставляя нам быть свидетелями заключительного периода ее упадка; призрак на морских песках — столь хрупкий, столь мирный и до такой степени лишенный всего, кроме очарования, что, глядя на его смутное отражение в зеркале лагуны, впору усомниться, где сам Город, а где его Тень.
 
Я бы хотел попытаться очертить контуры этого образа, прежде чем он канет в вечность, и по мере возможности запротоколировать предостережение, изрекаемое, как мне думается, каждой из стремительно накатывающих волн, погребальными колоколами бьющихся о Камни Венеции.
 
Трудно переоценить значение тех уроков, что можно извлечь из добросовестного изучения истории этого странного и могущественного города, — истории, которая, невзирая на труды бесчисленных летописцев, сохраняет туманные и спорные очертания, сокрытая завесой светлых и темных полос, подобно отдаленной кромке омывающего город океана, где прибой и песчаная отмель сливаются с небом. Исследование, которое нам предстоит предпринять, едва ли сделает ее очертания более четкими, но результаты его в какой-то мере изменят их вид, и, коль скоро это исследование хоть как-то на нее опирается, оно представляет интерес гораздо более высокого порядка, нежели обычные архитектурные изыскания.
 
Для начала я, пожалуй, позволю себе в нескольких словах помочь широкому читателю сформировать более ясное представление о значимости каждого из имеющихся отражений венецианского характера в венецианском искусстве и о широте интересов, охватываемых подлинной историей Венеции, нежели то впечатление, что могло сложиться у него по тем сведениям, каковые он, вероятно, по крупицам собирал из расхожих легенд о ее загадочности и великолепии.
 
Венеция обычно воспринимается как олигархия, но олигархией она была менее половины периода своего существования, да и то включая эпоху упадка.
И здесь возникает один из главных вопросов, требующих серьезного исследования: обязан ли этот упадок хоть как-то изменению формы ее правления, или же он всецело, что более вероятно, обязан общим изменениям в характере тех людей, которые это правление осуществляли?
 
Венецианское государство просуществовало тринадцать столетий и семьдесят шесть лет: от первого установления консульского правления на острове Риальто до того момента, когда генерал-аншеф французской армии Италии объявил Венецианскую республику делом прошлым. Два столетия и семьдесят шесть лет из них протекли при символическом подчинении городам старой Венеции, в частности Падуе, и при ажитированной форме демократии, когда исполнительная власть возлагалась на трибунов, избиравшихся населением главных островов по одному человеку от каждого.
 
На протяжении шести столетий, ознаменованных неуклонным ростом могущества Венеции, формой ее правления оставалась выборная монархия, причем король, или дож, обладал — во всяком случае, в первое время — такой же независимой властью, как и любой другой европейский монарх, но эта власть постепенно подвергалась ограничению и чуть ли не с каждым днем утрачивала привилегии, укрепляясь в то же самое время в своем призрачно-немощном великолепии. Последний период аристократического правления под эгидой короля длился пять столетий, в течение которых Венеция пожинала плоды своего былого могущества, пожирала их — и исторгала.
 
Пусть же читатель уяснит, что существование Венецианского государства четко разделяется на два периода: первый продолжался девять столетий, второй — пять; границу между ними символизирует так называемое Serrare del Consiglio, иначе говоря, полное и окончательное обособление знати от общины и установление ее господства, не исключавшего, однако, влияния народа, с одной стороны, и авторитета дожа — с другой.
 
Таким образом, в первый, девятисотлетний, период перед нами разыгрывается интереснейший спектакль о том, как народ осуществляет прорыв от анархии к порядку и власти, предоставляя затем управлять собой, как правило, самому достойному и благородному человеку из своей среды, называемому дожем, или вождем, вкупе с аристократией, которая постепенно и неуклонно формировалась вокруг него и из которой, а потом и которой он избирался, — аристократией, обязанной своим происхождением случайной многочисленности, влиятельности и богатству некоторых семейств, бежавших из старой Венеции, и постепенно сложившейся, благодаря ее сплоченности и героизму, в отдельное сословие.
 
Этот первый период включает в себя расцвет Венеции, ее величайшие достижения, а также обстоятельства, определившие ее характер и положение среди европейских держав; и на его протяжении мы, как и следовало ожидать, встречаем имена всех ее героических правителей: Пьетро Орсеоло, Ордалафо Фальера, Доменико Микиели, Себастьяно Дзиани и Энрико Дандоло.
Второй период открывают сто двадцать лет, самых богатых событиями в становлении Венеции, — лет главной борьбы ее жизни; лет, запятнанных самым темным ее преступлением — убийством Каррары; лет, потревоженных самым опасным ее внутренним мятежом — заговором Фальера; лет, отягощенных самой фатальной из ее войн — Хиосской; лет, осиянных славой двух самых благородных ее граждан (ибо в этот период героизм монархов уступает место героизму граждан) — Витторе Пизани и Карло Дзено.
 
Я отсчитываю начало падения Венеции со дня смерти Карло Дзено, последовавшей 8 мая 1418 года, а видимое начало — со смерти второго из наиблагороднейших и мудрейших ее сыновей — дожа Томазо Мочению, скончавшегося пятью годами позже. Наступила эпоха царствования Фоскари, омраченная чумой и войной, — войной, в которой было осуществлено крупное приобретение территорий, обязанное как тонкой и удачливой политике в Ломбардии, так и знаменательному своей непоправимостью бесчестью, подкрепленному в сражениях на реке По в Кремоне и на болотах Караваджо.
 
В 1454 году Венеция первой из христианских держав покорилась туркам; в том же году была учреждена государственная инквизиция, после чего ее правление принимает вероломный и загадочный характер, каковым оно обычно и воспринимается. В 1477 году великое турецкое нашествие принесло террор на берега лагуны, а в 1508-м образование Камбрейской лиги ознаменовало период, обычно определяемый как начало упадка венецианского могущества, однако коммерческое процветание Венеции на исходе XV столетия затмевает от историков прежнее свидетельство ослабления ее внутренней стабильности.
 

Категории: 

Ваша оценка: от 1 до 10: 

Ваша оценка: Нет Average: 8.7 (20 votes)
Аватар пользователя esxatos