Шохин - Философская теология: канон и вариативность

С книгами, рекламируемыми на сайте, можно лично ознакомитьсявступив в клуб Эсхатос, или оформив заявку по целевой программе.
Владимир Кириллович Шохин - Философская теология: канон и вариативность
Читатель имеет все права с самого начала знать, что хочет предложить ему автор и, если этот автор не работает в очень почтенном в эпоху постмодерна жанре потока сознания, каковы его цели в предлагаемой книге. Сразу скажем, что этих целей две.
 
Первая и основная — обеспечить заинтересованного отечественного реципиента подробным и системным «навигатором» по бурно развивающемуся западному бренду философской теологии, в его аналитическом (англоамериканском) исполнении, которое автор книги считает (почему - будет разъяснено) базовым и по своему исследовательскому формату нормативным. Решению этой задачи будет посвящена вся первая, основная часть этой монографии, которой в ее заглавии соответствует слово «канон».
 
Если читатель хочет ограничиться этой навигационно-дескриптивной информацией, он вполне может и не заглядывать во вторую часть, поскольку эту информационную поддержку он уже получит и может дальше распоряжаться ею по своему усмотрению, рассматривая ее, к примеру, как обстоятельный рубрицированный справочник. Предварительно, однако, ему не помешает самое краткое «техническое описание» предмета, равно как и причины, почему нужен сам «навигатор».
 

Владимир Кириллович Шохин - Философская теология: канон и вариативность

СПб.: Нестор-История, 2018.- 496 с.
ISBN 978-5-4469-1317-6
 

Владимир Кириллович Шохин - Философская теология: канон и вариативность - Содержание

  • Введение
  • История понятия
Часть I Линейная перспектива
Глава 1. Аналитическая философская теология: рамочные параметры
  • § 1, Что такое аналитическая философия?
  • § 2. Философская теология на карте «наук о духе»
  • § 3. Основная предметная структура
Глава 2. Религиозная вера и рациональность
  • § 1. Возможности религиозного разума
  • § 2. Права религиозного разума
  • § 3. Язык религиозного разума
  • § 4. Метод религиозного разума
Глава 3. Богооткровение, богодухновенность и библейская критика
  • § 1. Парадигмы понимания Откровения
  • § 2. Концепции богодухновенности
  • § 3. Историческая критика Писания
Глава 4. Божественные атрибуты
  • § 1. Метафизические атрибуты
  • § 2. Теистические атрибуты
Глава 5. Бог, мир и душа
  • § 1. Провидение
  • § 2. Проблема зла и теодицея
  • § 3. Ад и рай
Глава 6. Христианские догматы
  • § 1. Св. Троица
  • § 2. Боговоплощение
  • § 3. Искупление
  • § 4. Воскресение и воскрешение
Часть II Обратная перспектива
Глава 7. Интуиции и аберрации аналитической теологии
  • § 1. Компетенции разума в супранатуралистической религии
  • § 2. Промахи
  • § 3. Попадания
Глава 8. Обоснования существования Бога: к пересмотру устоявшихся стереотипов
  • § 1. «Заброшенный участок»
  • § 2. «Расчистка территории»
  • § 3. «Экзотические растения»
  • § 4. «Новый план посадки»
Глава 9. Атеизм как предмет философии-о-религии: к постановке проблемы
  • § 1. Можно ли улучшить религию?
  • § 2. Архетипы атеистического бессознательного
  • § 3. Натуралистическая вера
Глава 10. Проблема зла и компетенции разума
  • § 1. Разновидности теодицеи
  • § 2. Современная апология
  • § 3. Некоторые предложения
Глава 11. Какая философия-об-откровении предпочтительнее для библейской теологической экзегезы? К открытию дискуссии.
  • § 1. Живое средневековье
  • § 2. Практика и теория экзегетического платонизма
  • § 3. Одна из альтернатив
Послесловие
Библиография
Указатель имен
 

Владимир Кириллович Шохин - Философская теология: канон и вариативность - Введение

 
Философскую теологию легче всего было бы определить немного тавтологически. Это теоретический дискурс, субъект которого ставит и решает теологические проблемы с исходным и преимущественным использованием философских ресурсов[1]. Это никак не означает, что субъект данного дискурса не учитывает и других ресурсов - авторитетно-конфессиональных; более того, он даже опирается на них, ибо в противном случае он не был бы уже теологом (пусть и «философским»), а просто религиозным философом, который может исходить из «беспред-посылочных начал». Но субъект философской теологии, если он хочет соответствовать своей специализации, должен предлагать личные, авторские постановки и решения теологических проблем, и тем он отличается от церковного богослова, который призван прежде всего находить слова, соответствующие его времени, для озвучивания плодов исторической работы «соборного разума». Как и любая другая схема, эта также может быть подвергнута критике, так как религиозного философа не всегда очень легко отличить от «философского теолога», а его от церковного богослова, но она позволяет, пусть и с оговорками, установить для философской теологии тонкий баланс между сферами разума индивидуального и экклезиологического.
 
Индивидуальный религиозный разум отличен от индивидуалистического. Если представить дело совсем просто, то второй вполне может, отбросив всякую традиционную аксиоматику, предпринять построение и своей «теории Бога» (делали же это в свое время Николай Кузанский, Бёме, Фихте, Гегель, Шеллинг, Соловьев, Бердяев и многие другие именитые мыслители), а первый будет строить на фундаменте традиции, но всё же строить, а не лежать на нем. Строить, правда, можно по-разному и употреблять материалы и инструменты весьма разного качества — с соответствующими результатами. То, что удалось выстроить аналитическим теологам, читатель сможет оценить и самостоятельно, и автору этой книги было бы очень интересно узнать, в какой мере его впечатления здесь совпадут и в какой разойдутся с читательскими. Но сейчас важно акцентировать тот момент, что пока те аналитические теологи, о которых пойдет речь, стремились и еще стремятся совместить философский подход с конфессиональным (второй момент варьирует в каждом случае в соответствии с индивидуальными конфессиональными предпочтениями и «обязательствами»[2]).
 
Что касается «навигационной функции» данной книги, то она представляется актуальной по двум основным причинам. Во-первых, аналитическая теология (как и аналитическая философия в целом) представляет собой весьма «специализированное предприятие», работающее в режиме специфического способа обсуждения проблем: длинные цепочки пропозиций, каждое последующее звено которых считается обоснованным, если непосредственно опирается на предыдущее, наряду с нередким, хотя и не повсеместным, использованием логико-математических символов и «технической» терминологии. Во-вторых, на русский язык в последнее время переводится очень немало аналитико-теологической литературы (разумеется, переводы не могут быть одинакового качества), преимущественно монографического жанра, тогда как здесь мы будем с читателем работать с материалами малых жанров (статьи-главы антологий и сборников, часто, хотя и не всегда, более популярные, чем «полные экспозиции» концепций тех же философов), которые при их рубрикации лучше позволяют понять основные идеи (да и сам дух) тех аналитических философов, которые разрабатывают теологические темы.
 
«Навигационные» задачи этой книги тесно граничат с другими — «стимуляционными». Дело в том, что отмеченные технические моменты аналитической теологии являются отнюдь не единственной и даже не самой главной причиной ее дефицитной воспринимаемости в отечественной культуре и не так они велики, чтобы объяснить тот факт, что связанная с ней достаточно активная переводческая деятельность (см. выше) дает очень скудные плоды на нашей почве. Переводимые книги мало востребованы, всерьез не рецензируются и еще меньше стимулируют попытки работать с теми проблемами, которые в них обсуждаются. Всё в мире имеет свои причины.
 
Первая среда пассивного сопротивления реальной востребованности аналитической философии у нас фронтальная и простая. Это очень глубокие и живые материалистические корни нашей секулярной философии, которые и в настоящее время приносят свежие побеги, а при изменении нынешней идеологической конъюнктуры (а конъюнктура по определению не есть величина постоянная) вполне способны дать богатые плоды реставрации. Еще недавно мне довелось с удивлением узнать (притом на основной столичной кафедре философии религии и религиоведения), будто это я (а вовсе не Фома Аквинский) ввел из личных интересов само понятие «философская теология», а несколько лет назад в одной из рецензий на одно из периодических изданий я вычитал, будто само это словосочетание как бы и оскорбительно для философии, которую смешивают с тем, что философия уже давным-давно преодолела. Весьма популярны и другие контрпозиции, более «современные», например, что Ницше, а за ним Хайдеггер уже давно похоронили классическую метафизику (которая есть лишь «школьная философия») и что в нашу эпоху разоблачения «больших нарративов» классическая рациональность (а это и есть теоретический формат аналитической философии, в том числе и теологической) не может уже приниматься во внимание всерьез, а работа над утверждениями и понятиями была оправдана до наступления сегодняшней эпохи слияния границ между теоретической и художественной деятельностью[3]. Правда, есть отдельные энтузиасты из светских философов, которые мыслят иначе и отдельными сегментами обсуждаемой дисциплины занимаются, но их пока очень мало.
 
Еще более глубокая среда сопротивления - на сей раз пассивного — восприятию того, что составляет предмет этой книги, аккумулирована с противоположной стороны. Рецепции достижений современной рациональной теологии (одной из разновидностей которой является философская теология) в церкви препятствуют укорененный и всё более поощряемый ритуализм (в сравнении с которым когнитивной составляющей религии не придается какого-либо реального значения уже на уровне богослужения[4]), приоритетность добродетелей «простоты» и «послушания», оправдывающий элементарную познавательную леность и страх перед собственной мыслью, а также перед всем инославным — как еретическим.
 
Редуцирование когнитивного и «совершеннолетнего» в системе приоритетов верующего[5] направляется и конъюнктурой церковного книжного рынка, поставщики и заказчики которого заботливо оберегают потребителя от литературы, могущей хоть сколько-нибудь напрягать его интеллект, иногда снова оправдываясь тем, что главная христианская добродетель — «простота», но на деле руководствуясь коммерческими соображениями. Отсюда абсолютное преобладание на этом рынке квазихудожественной и акафистной (как в буквальном, так и в фактическом смысле) литературы, рассказов о новых святых и экзорцистах, а также текстов «практических» (прежде всего — к каким угодникам обращаться за помощью в конкретных земных проблемах[6]) и перепечаток благочестивой художественной литературы. Тексты же умозрительные предлагаются преимущественно в виде выборок из слов древних отцов (иногда в современной орфографии, а нередко и в дореформенной), перепечаток произведений некоторых дореволюционных академических профессоров и современных профессоров-проповедников, пишущих опять-таки «беспредельно просто».

[1] «Исходность» и «преимущественность» обращения к философским ресурсам отличает философскую теологию от догматического богословия, в котором это обращение присутствует совершенно реально (еще с эпохи вселенских соборов), но только как вспомогательное пособие для усвоения и вербализации истин Откровения.
[2] Для второго понятия употребляется, как правило, термин commitment, не имеющий хорошего русского эквивалента.
[3] У нас даже иногда употребляется такое понятие-кентавр, как «литературфилософия», которое означает отнюдь не исследование онтологического статуса художественных произведений и не употребление литературных аналогий для прояснения абстрактных пропозиций, вполне легитимное для философии и теологии, а просто нерасчленен-ный синтез совершенно различных видов творчества.
[4] Чтение литургических и библейских текстов осуществляется очень часто так, что тому, кто не является филологом-славистом, остается доступным, вероятно, не более 10-15% читаемого, из которых следует вычесть и проблемы, связанные с тем, что сами церковнославянские тексты (далеко не прозрачные) не редактировались у нас веками, не приспосабливаясь к времени. Причина в том, что вербальная составляющая религии считается у нас вполне вторичной в сравнении с тем ревностным вниманием, которое уделяется (как церковью, так и государством, которое сейчас опекает церковь) организации паломничеств к мощам, при котором паломникам внушается, что они приобретают большие заслуги перед Богом, Которому, как мыслится, угоднее всего именно физическое подвижничество. Гораздо более чести в сравнении с когнитивными усилиями и другие телесные подвиги, такие как выстаивания очередей за крещенской водой, погружение в прорубь и соблюдение постов (для клириков и обычных мирян одинаково), общая продолжительность которых в разы превышает ту, которая была в древней церкви, считающейся во всех прочих отношениях образцом для нынешней.
[5] Употребляю это слово в терминологическом смысле, имея в виду то глубокое духовное смещение, которое еще И. Кант в статье «Что такое просвещение» (1784) очень точно обозначил как несовершеннолетие по собственной вине (verschuldigte Unmundigkeit). Оно заключается в том, что человек, имеющий возможность пользоваться собственным разумом, добровольно от этого дара отказывается ради удобства безответственности по лености и малодушию (Faulheit und Feigheit), охотно предоставляя себя в распоряжение «опекуна» (Vormtinder) и давая ему возможность замещать своим разумом и совестью его собственные. См.: [АА, Bd. 8, S. 35].
[6] Так, в некоторых календарях четко расписано, каким святым надо молиться «сажая огород», «перед покосом», «об урожае огурцов», «тому, кто идет в лес», «о сохранении скота» и т.д. (ср. предельно конкретизированные функции римских богов, над которыми язвительно иронизировал бл. Августин в своем знаменитом трактате «О граде Божьем»). Гораздо сложнее что-либо вычитать о том, чтобы кто-нибудь обращался к ним с просьбами другого свойства, например, о приобретении благоговения и страха Божьего, о стяжании смирения, о ревности в богопознании. Скорее всего, если такие случаи и есть, то они, по представлению издателей, не должны сильно заинтересовать «широкого читателя».
 
 

Категории: 

Благодарность за публикацию: 

Ваша оценка: Нет Average: 9.8 (5 votes)
Аватар пользователя ElectroVenik