Тихомиров - Религиозно-философские основы истории

Лев Тихомиров - Религиозно-философские основы истории
К социальным проблемам завлекавшим внимание Л.А. Тихомирова еще в эпоху революционную прибавился, после глубокого духовного преображения, интерес к метафизическим вопросам, которые в свою очередь перестроили всю систему его политических представлений с гуманистической доминантой на теистическую.
 
В этом новом религиозном мировоззрении и Церковь, и государство являлись промыслительными творениями Создателя, где и сама человеческая история развивалась при непосредственном участии Вседержителя, а потому требовала смены приоритетов для изучающего ее.
 
«Мы, — писал Л.А. Тихомиров, — для самих себя должны внимательнее всего, бережнее всего, охранять неприкосновенность Божественного авторитета. Это нам нужно для того, чтобы наше общество и государство могли иметь высокую личность, способную к тому внутреннему самоуправлению, которое есть основа свободы общественной и государственной. Предавая Бога, — мы предаем себя. И потому-то вся дальнейшая судьба России зависит от того, поймут ли у нас сделанную ошибку и станут ли твердо на охрану Божественного авторитета? С этим все остальное само-собой придет, без этого все погибнет».
 
Мировоззрение проникнутое религиозным смыслом бытия сформировало у Л.А. Тихомирова особую и основательно продуманную государственно-правовая систему «этического монархизма», суть которой была выражена формулой — «Верховная Власть, ограничена содержанием своего собственного принципа». Посвятив тридцать лет своей жизни изучению монархической государственности Л.А. Тихомиров всегда указывал на религиозно-нравственный элемент, как на важнейшее содержание монархического принципа властвования.
 

Лев Тихомиров - Религиозно-философские основы истории

 
Москва, Издательство «ФИВ» 2012 г. – 808 с.
ISBN 978-5-91399-002-0
 

Лев Тихомиров - Религиозно-философские основы истории - Содержание

 
Смолин М. Всеобъемлющий идеал Льва Тихомирова

ОТДЕЛ ПЕРВЫЙ Духовная борьба в истории

Глава I Философия истории и религия
Глава II Цели жизни и религиозное знание
Глава III Богоискание и откровение
Глава IV Приближение к Личному Богу и идея Царствия Божия
Глава V Удаление от Бога Создателя и автономность человека
Глава VI Историческое развитие основных религиозно-философских идей
Примечания

ОТДЕЛ ВТОРОЙ Языческая эпоха

Глава VII Общий характер язычества
Глава VIII Распыление божества в природе
Глава IX Принижение понятия о Боге
Глава Х Нравственное влияние язычества
Глава XI Мистика
Глава XII Языческая философия бытия
Глава XIII Тенденция безрелигиозности
Глава XIV Богоискание классического мира
Глава XV Эволюционные потенции идеи язычества
Примечания

ОТДЕЛ ТРЕТИЙ Откровение Сверхтварного Создателя

Глава XVI Избрание Израиля
Глава XVII Воспитание и падение Израиля
Глава XVIII Миссия Израиля
Глава XIX Новозаветное Откровение
Глава XX Самобытность христианского учения о Боге Слове
Глава XXI Легенда христианского эзотеризма
Примечания

ОТДЕЛ ЧЕТВЕРТЫЙ Синкретические учения

Глава XXII Значение синкретизма
Глава XXIII Гностицизм
Глава XXIV Внехристианский синкретизм (герметизм, новоплатонизм, манихейство)
Глава XXV Появление Каббалы
Глава XXVI Каббалистическое мировоззрение
Глава XXVII Практическая Каббала
Глава XXVIII Общее значение Каббалы
Примечания

ОТДЕЛ ПЯТЫЙ Христианская эпоха

Глава XXIX Новое Откровение. Жизнь во Христе
Глава XXX Победа христианства
Глава XXXI Выработка догмата
Глава XXXII Церковь и монашество
Глава XXXIII Христианская государственность
Глава XXXIV Принудительный элемент в истории христианства
Глава XXXV Христианская культура
Примечания

ОТДЕЛ ШЕСТОЙ Ислам

Глава XXXVI Пророк ислама
Глава XXXVII Основной характер ислама
Глава XXXVIII Сторонние прослойки в исламе
Глава XXXIX Экзотеризм и эзотеризм ислама
Глава XL Религия земного господства
Примечания

ОТДЕЛ СЕДЬМОЙ Новозаветный Израиль

Глава XLI Судьбы евреев «голусы» (рассеяния)
Глава XLII Еврейское созидание царства Израиля
Глава XLIII Евреи в христианском мире
Глава XLIV Евреи в Турции
Глава XLV Эпоха еврейской равноправности, или эмансипация евреев
Глава XLVI Организация и правительство евреев
Глава XLVII Два Израиля
Примечания

ОТДЕЛ ВОСЬМОЙ Тайные учения и общества

Глава XLVIII Тайные общества как орудие религиозной борьбы
Глава XLIX Измаилиты и «ассасины»
Глава L Орден храмовников
Глава LI Тамплиерство и франк-масоны
Глава LII Строители царства человеческого
Глава LIII Организация и идеи франк-масонства
Глава LIV Политическая роль масонства
Примечания

ОТДЕЛ ДЕВЯТЫЙ Воскресение языческой мистики и экономический материализм

Глава LV Рационализм на службе мистики
Глава LVI Нашествие духов, магов и адептов
Глава LVII Учение оккультизма
Глава LVIII Достоверны ли источники оккультного познания?
Глава LIX Христианская духовная жизнь
Глава LX Устойчивость основных мировоззрений
Глава LXI Атеистическое воплощение религиозного идеала
Глава LXII Социалистический строй и сверхчувственное бытие
Примечания

ОТДЕЛ ДЕСЯТЫЙ Завершение круга мировой эволюции

Глава LXIII Эсхатологическое учение
Глава LXIV Общий характер созерцаний и откровений
Глава LXV Ветхозаветные пророчества
Глава LXVI Тысячелетнее Царство (хилиазм)
Глава LXVII Семь новозаветных эпох
Глава LXVIII Начало новозаветной истории
Глава LXIX В пустыне мира
Глава LXX Об «отступлении», о «задерживающем» его и о жене прелюбодейной
Глава LXXI Последние времена
Примечания

ПРИЛОЖЕНИЕ

№ 20 Египет, Халдея, Персия, друиды
№ 19 Индуизм, веданта, буддизм
№ 18 Греция
№ 15 О логосе
№ 14 A. Franck. LaKabbaleФилон
№ 12 Тамплиеры, масоны
№ 11 Сомнамбулизм, гипноз и мистика
№ 17 Оккультизм, эзотеризм
 

Лев Тихомиров - Религиозно-философские основы истории - Глава I Философия истории и религия

 
В философском познании мы стремимся уяснить себе внутренний смысл процесса нашего изучения, и эта задача в отношении истории человечества приводит нас к привнесению религиозной точки зрения в область наблюдения исторических событий. Историческая наука даст нам сведения о том, каким путем и под влиянием каких внешних условий развивалось человечество. Но одно внешнее познание внешнего хода явлений не способно удовлетворить наших запросов в отношении такой эволюции, в которой проявляется человеческий дух, сознание, личность. К вопросу о смысле такого процесса неизбежно [приводят] те же запросы, которые являются перед нами в отношении нашей личной жизни. Человек спрашивает себя: зачем он явился на свет, с чем уйдет из него, что связывает начало жизни, ее течение и ее конец? Эти вопросы становятся пред нами и при размышлении о коллективной жизни людей. Жизнь личная и жизнь коллективная так тесно между собою связаны, что мы не можем их понимать без освещения жизни личной общественными условиями и общественных условий — свойствами личности.
 
Отказываясь от этого, мы должны были бы прийти к заключению, что история совершенно не имеет разумного смысла, то есть целей своего начала, средины и конца. Она превращается в бездушный процесс природы, в котором мы кое-как можем прослеживать лишь последовательность причин и следствий, неизвестно зачем начавшихся и неизвестно к чему приводящих, и, во всяком случае, чуждых сознательной преднамеренности. Но с таким воззрением сознательно живущая личность не может примириться. Даже опуская обессилевшие руки при неудачах схватить смысл событий, мы не успокаиваемся надолго на этом познавательном отчаянии, и при малейшей возможности найти какие-нибудь данные для суждения человечество снова устремляется к вечному вопросу о целях жизни, целях истории.
 
Это упорство нашего сознания вполне законно, ибо, примиряясь с невозможностью понять цели жизни, мы осудили бы себя на бессознательность существования, а потому должны были бы отказаться от всего высокого в своей личности и признать, что нет различия между высоким и низким. Вопрос о том, что высоко и благородно, а что низко и гнусно, всецело зависит от целей жизни. То, что для одних целей было бы высоко, — для других целей придется признать нелепым. Оценку своей личности и свою выработку мы можем производить только применительно к тем или иным целям мировой жизни, и если их нет или если мы их не знаем, то нет и личной осмысленной жизни, нет, стало быть, именно того, из-за чего стоит жить.
 
А потому-то человечество никогда не было способно примириться с незнанием целей жизни личной и мировой, совершенно неразделимых. Люди всегда встряхивались после моментов познавательного отчаяния, и это выходит тем естественнее, что признание недоступности для нас целей жизни в действительности совершенно необоснованно и является только вследствие произвольного предположения, будто бы мы имеем единственный способ познавания — именно основанный на показаниях органов наших внешних чувств. Но мы, кроме этого знания, которое называется посредственным (получаемым посредством органов внешних чувств), имеем еще внутреннее познание, которое называется непосредственным, то есть получаемым без посредства этих органов.
 
Внешнее предметное познание, замечает П. Е. Астафьев{1}, говорит нам не о внутреннем существе предмета, но лишь о том, как он определяется внешними отношениями к тому, что вне его... Но все ли наше знание таково? Все ли, что мы действительно знаем и что нам жизненно необходимо знать, дано нашей мысли под условием внешней и безотносительной к нам предметности, познаваемой нами только по частям, во внешнем явлении, феноменально и критически? Например, не под этим условием нам даны наше собственное существо, наше собственное «я», наша собственная воля, движущие причины, конечные цели, начала и идеалы... Все это мы знаем по существу, внутренне, непосредственно. Без такого непосредственного знания о нашем внутреннем мире была бы невозможна и воля, не было бы и нашего «я». Знание субъекта о самом себе черпается им исключительно из внутреннего мира, данного внутреннему опыту, и никакое знание внешних объектов и их внешних отношений к этому знанию ничего не может прибавить.
 
Я не считаю возможным принимать термины «знание по существу» и «знание феноменальное», которыми пользуется П. Е. Астафьев. Но вопрос тут поставлен совершенно правильно. Мы имеем два способа познания: внешний и внутренний. Познание внутреннее есть основное. Без него мы не могли бы придавать никакого реального значения и познанию внешнему. Наше «я», наше сознание, воля — все это познается лишь внутренним восприятием. И если в мире есть сознание, воля и чувство, то мы их можем познавать только тем же способом, каким познаем свое «я», то есть исходя из внутреннего психического восприятия. И это приводит нас к привнесению религиозной идеи к задачам познания.
 
Религиозная идея состоит в признании связи человека с тем Высшим сознательным и волящим элементом мира, который мы называем Божественным и в котором, в силу присутствия в нем сознания и воли, можем искать цели жизни мира. Внутреннее сознание человека говорит, что подобно тому, как мы познаем свою личность непосредственно, мы можем тем же непосредственным восприятием познавать и Божество. Подобно тому, как в самопознании происходит единение познающего субъекта с познавательным объектом, — так в познании Божества может происходить единение познающего субъекта (то есть человека) с познавательным объектом (Богом).
 
 

Категории: 

Ваша оценка: от 1 до 10: 

Ваша оценка: Нет Average: 4.7 (3 votes)
Аватар пользователя warden