Майер - Храброе сердце Ирены Сендлер

Джек Майер - Храброе сердце Ирены Сендлер
...В XII веке великий еврейский мыслитель Рамбам назвал «Праведниками народов мира» неевреев («гоев»), соблюдающих как данные Богом «Семь законов Ноя» — несколько правил поведения из тех шестисот тринадцати, что заповеданы еврею. В другом еврейском источнике — книге Зохар (XIII век) под Праведником понимался гой, который справедлив по отношению к еврею, особенно тому, кого преследуют: религиозное определение «Праведник народов мира» смещалось в житейскую обыденность. Применительно к поре, когда преследование евреев достигло беспредела Катастрофы, Праведниками стали называть неевреев, которые вырывали евреев из смерти. В своде еврейских норм и правил Талмуде сказано: «Кто спасает одну душу — спасает весь мир». Русскому уму привычнее народное наблюдение: «Не стоит селение без праведника». 
 
Еще до ворот Мемориала Яд Вашем, перед последним витком асфальта на склоне горы, повисла над лесистой крутизной небольшая площадка с обелиском, где обозначено имя Рауля Валленберга, самого знаменитого спасителя евреев. Расположен обелиск слева от дороги и «спиной» к автобусам и пешеходам: проезжают они, пробегают, чаще всего не заметив этого первого в предстоящем многоголосии Мемориала не мотива даже, не аккорда, только тихого звонка, зачина. Еврейский Мемориал Яд Вашем — так уж вышло знаменательно — свою повесть о евреях начинает с поклона нееврею Раулю Валленбергу, шведскому дипломату, спасшему в 1944 г. тысячи евреев. 
 
Когда-то в годы войны главный организатор убийства евреев А. Эйхман сказал заступнику за жертв немецкому пастору Карлу Хейнцу Груберу, Праведнику: «Что вы так печетесь о евреях? Никто из них потом не скажет вам спасибо». Несложно подтвердить это злобное слово. Евреи всякие бывают, других не хуже и не лучше. Но оставим шельмовать евреев юдофобам, им сподручнее. 
 
Свидетельствует А. Обидейко (Кременчуг, Украина): «Ребенок Евдокия Семеновна 1912 г. рождения... Когда в город вошли фашисты, она спрятала в подвале дома двух еврейских женщин с мальчиком примерно 1938 г. рождения. Весной 1942 года фашисты дважды ставили под кирпичную стенку Евдокию на расстрел, спрашивая, где спрятаны евреи, а полицаи в подвале делали обыск, но не нашли. Евдокия с распущенными волосами истерически кричала и требовала, чтобы убрали ее дочь Галину, чтобы девочка не видела сцены расстрела. Галине в то время было 6 лет, и она все помнит. Мать не расстреляли, но она поседела, а ей тогда было 30 лет». Дочь Евдокии Ревенок дополнила: спасенные женщины после войны подарили маме единственную свою ценность — тоненькое золотое кольцо. Мама отказывалась, еврейки настояли. Маму потом с тем кольцом хоронили. 
 
В оккупированной немцами Боснии евреев спасала мусульманская семья Хардага. А в девяностые уже годы, когда взорвалась война на их земле, Израиль вырвал семью Хардага из-под бомб Сараева, и премьер-министр Ицхак Рабин сказал им: «Здесь ваш дом». Дочь спасителей Хардага Аида говорит: «Когда наш мир рухнул, только Израиль открыл перед нами двери и дал нам возможность жить по-человечески». Неблагодарность спасенных — горькая случайность; как правило, они кланяются спасителям, ищут, как отплатить. Тысячи имен Праведников в Яд Башеме не сами по себе объявились, не организованным поиском добыты — их сделали известными только хлопоты благодарных евреев. 
 
Государство еврейское тоже вовсе не бездушно. Праведникам помимо почестей и гражданство, и жилье, и пенсия отнюдь не рядовая. Иностранным потомкам Праведника дают право на работу в Израиле — выручка безработному бедолаге из послесоветского пространства. Однако, если вдуматься, подвиг спасителя, как ни старайся, толком не оплатить. 
 
Что означало спасти человека? Спрятать? Скрыть от полиции? Но и прокормить, когда продуктов на своих детей не хватает. И оборудовать убежище (в каком шкафу городской квартиры прятать евреев от соседей- друзей-доносчиков? в каком погребе деревенского дома, в каком свинарнике?)... И, простите, вынести нечистоты, если нет уборной... И младенцу не дать ночью плакать... И при бомбежке схоронясь в убежище, оставить скрывающихся в квартире и трястись, как бы они себя со страху не выдали вскриком... И вылечить больного без врача и лекарств... А если, не дай Бог, умрет, да в городской квартире — как и где хоронить? Быт свинчен из мелочей, любая могла угробить и укрывшегося еврея, и заслоняющего его спасителя. Спаситель — это для евреев он Праведник. А для «своих»? Для тех, кому евреи костью в горле? Или для тех, кто просто по-соседски ненавидит спасителя (спасительницу) из-за давней ссоры?.. 
 

Джек Майер - Храброе сердце Ирены Сендлер   

М.: Эксмо, 2014. — 560 с.: ил. 
ISBN 978-5-699-65020-0 
 

Джек Майер - Храброе сердце Ирены Сендлер - Содержание

Предисловие 
Свет из бездны 
Варшавское гетто 
 
Канзас, сентябрь 1999 — февраль 
  • Глава 1. В ней столько злобы 
  • Глава 2. Время собирать камни 
  • Глава 3. Проект «Ирена Сендлер»  
  • Глава 4. Исследовательская работа 
  • Глава 5. Миллениум 
  • Глава 6. Премьера 
  • Глава 7. Где же могила Ирены?
Варшава, сентябрь 1939 — январь 1944 
  • Глава 8. Вторжение 
  • Глава 9. Очереди за хлебом 
  • Глава 10. Приказы 
  • Глава И. Оккупация 
  • Глава 12. Варшавское гетто 
  • Глава 13. Начало ликвидации гетто 
  • Глава 14. Нищие и сироты 
  • Глава 15. Рискованные операции  
  • Глава 16. Серебряная ложка 
  • Глава 17. Ликвидация  
  • Глава 18. Депортация 
  • Глава 19. Сопротивление 
  • Глава 20. Жегота 
  • Глава 21. Теплая ванна 
  • Глава 22. Павяк 
Канзас и Варшава, февраль 2000 — май 2008 
  • Глава 23. Национальный День Истории 
  • Глава 24. Меценаты 
  • Глава 25. Мы уже не в Канзасе 
  • Глава 26. Рассказы 
  • Глава 27. Оно прямо у вас под ногами 
  • Глава 28. Побег из Павяка 
  • Глава 29. «Вы спасли спасительницу» 
  • Глава 30. Сердечки и подсолнухи 
  • Глава 31. Воспоминания 
  • Глава 32. 11 сентября и боль канзасских прерий  
  • Глава 33. И куда же теперь? 
  • Глава 34. Последняя встреча 
Эпилог 
Постскриптум
И где же они теперь? 
 

Категории: 

Благодарность за публикацию: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (3 votes)
Аватар пользователя brat Aleksey