Эппле - Неудобное прошлое

Николай Эппле - Неудобное прошлое: память о государственных преступлениях в России и других странах
Библиотека журнала «Неприкосновенный запас»
Основная практическая задача этой книги — снабдить тех, кто осознает важность проработки советского прошлого, опытом стран, которые уже проходили подобный путь, преодолевая во многом схожие препятствия. Активисты организаций, работающих в сфере исторической памяти, часто не подозревают о важнейших иностранных аналогах своей работы. Те, кто занимается поиском и идентификацией захоронений жертв советского террора, не знают о разворачивающейся с 2000 года в Испании масштабной работе по поиску останков жертв гражданской войны. Социологи, исследующие возможность диалога между носителями различных нарративов о советском терроре, не привлекают материалов, связанных с работой многочисленных комиссий правды и примирения в разных странах. Правозащитники, как правило, не слышали об аргентинской практике «судов правды» и карнавализованных глумлениях над неосужденными преступниками, а ведь это могло бы сильно помочь им в их работе. Политологи и специалисты по правосудию переходного периода часто не подозревают, что многие работы, которые они знают и используют в качестве теоретических пособий (например, упомянутая книга Элазара Баркана), могут быть применены к российскому материалу.
 
Более амбициозная задача этой книги — привлечь как можно большее внимание к созданию института проработки прошлого в России. Кто-то скажет, что в условиях современной России это не представляется возможным, ставить следует реалистичные задачи, а подобные проекты — идеализм и прекраснодушие. В ответ можно вспомнить один из лозунгов парижского 1968 года, который многое определил в политической и идеологической реальности современного мира: «Будьте реалистами — требуйте невозможного!»
 

Николай Эппле - Неудобное прошлое: память о государственных преступлениях в России и других странах

(Библиотека журнала «Неприкосновенный запас»)
М.: Новое литературное обозрение, 2020. — 576 с.
ISBN 978-5-4448-1237-2
 

Николай Эппле - Неудобное прошлое: память о государственных преступлениях в России и других странах - Содержание

Благодарности
Предисловие
Часть I. Анамнез
Введение
  • 1. Воспаление памяти
  • 2. Террор на службе государства: 1917-1953
  • 3. Память о ГУЛАГе в СССР и постсоветской России
  • 4. Примирение сверху: равновесие без вины и ответственности
  • 5. Примирение снизу: возвращение имен
  • 6. Старый фундамент
Часть II. Анализ
  • Введение
  • 1. Аргентина, или Матери и бабушки против диктатуры
  • 2. Испания, или Преодоление молчания
  • 3. ЮАР, или Прощение вместо правосудия
  • 4. Польша, или Бремя жертвы
  • 5. Германия, или От вины к ответственности
  • 6. Япония, или Балансирующая память
Часть III. Синтез
  • Введение
  • 1. Know your enemy
  • 2. Подведение черты под прошлым: отделить, чтобы принять
  • 3. Очищение крови
  • Приложение. Психология принятия прошлого семьи и прошлого страны
  • 4. Работа принятия
  • 5. Торг о правде
  • 6. Инфраструктура «прорыва памяти»
  • Заключение
Избранная литература
Список иллюстраций
Именной указатель
 

Николай Эппле - Неудобное прошлое: память о государственных преступлениях в России и других странах - Воспаление памяти

 
В апреле 2019 года журналист и видеоблогер Юрий Дудь выложил на YouTube документальный фильм «Колыма — родина нашего страха», который сразу назвали «одним из наиболее значимых культурно-исторических событий года». Создатели фильма проехали 2000 километров в 40-градусный мороз по Колымскому тракту, поговорили с местными жителями и детьми тех, кто в сталинские годы прошел через магаданские лагеря. На примере Колымы они понятным молодежной аудитории языком рассказали историю ГУЛАГа, объяснив, почему эта тема сегодня касается каждого из нас:
"Не знаю, как у вас, но я всю свою жизнь слышу от родителей: «Будь осторожен, не привлекай к себе лишнее внимание, не высовывайся, — это очень опасно. И вообще мы — простые люди, от нас ничего не зависит», — говорит Юрий Дудь в подводке к фильму. — Откуда у старшего поколения этот страх, это стремление мазать все серой краской? Почему они боятся, что даже за минимальную смелость обязательно прилетит наказание? Моя гипотеза: этот страх зародился еще в прошлом веке и через поколения добрался до нас. Одно из мест, где этот страх появлялся, — Колыма".
 
За первую неделю фильм набрал на YouTube 9,5 млн, а к марту 2020 года — более 20 млн просмотров: вполне на уровне самых рейтинговых интервью Дудя с популярными у молодежи рэперами, журналистами, политиками и кинематографистами. Для темы репрессий, не слишком привычной для широкой аудитории, это небывалые показатели. «Дудь, конечно, отнюдь не первый, кто приехал на Колыму, или снял про нее фильм, или поговорил с людьми, — пишет исследователь памяти о ГУЛАГе Дарья Хлевнюк. — Он стоит на плечах коллег, проектов вроде „Медиахакатона" в „Мемориале" или музея ГУЛАГа. Но это важный прорыв в новые аудитории и демонстрация того, что новое поколение, правнуки жертв репрессий, готовы к разговору об этом прошлом на своем языке».
Феномен фильма «Колыма» —наиболее яркое свидетельство широкомасштабного процесса пробуждения интереса в обществе к теме памяти о российском трудном прошлом. То, о чем несколько лет назад говорили лишь наиболее тонко чувствующие авторы и исследователи, к концу юю-х видно невооруженным глазом. Россия одержима прошлым. Словосочетание «войны памяти», которое в начале 2010-х знали только специалисты, занимающиеся коллективной памятью, сегодня знают все. Новостные ленты то и дело взрываются сообщениями об открытии (осквернении или демонтаже открытого ранее) очередного памятника Сталину, Ивану Грозному или князю Владимиру, музея, мемориальной доски тому или иному историческому деятелю, очередной инициативе по переименованию Волгограда, а данные опросов фиксируют все новые рекордные показатели симпатий к Сталину.
 
Массовую культуру лихорадит — сериалы о Сталине и ГУЛАГе собирают большую аудиторию (а одноименный канал в Telegram оказывается самым популярным в России); с темой репрессий пытаются играть рекламщики и организаторы культмассовых мероприятий; акционист, поджигающий дверь Лубянки, признается (на короткое время) главным современным художником России.
 
Историки с бессильным отчаянием наблюдают, как предмет их исследования оказывается мощнейшим ресурсом для выстраивания «исторической политики». При этом их мнение в этой ситуации не только не приобретает большую значимость, чем раньше, — наоборот, на него вообще перестают обращать внимание. Память о прошлом, решительно подтверждая классические теории культурсоциологов, живет своей специфической жизнью. Она питается травмами, маниями, фобиями, злобой дня и мало интересуется фактами.
 
Главная, многократно отмеченная особенность современной российской действительности состоит в том, что история здесь заменила политику. По телевидению, в социальных сетях, на улице и на кухнях идет разбирательство не по поводу современности, а по поводу прошлого.
 
"Дискуссии этого рода (о Первой мировой, Второй мировой, афганской, чеченской, о репрессиях и распаде СССР) само-зарождаются в такси, поезде, приемной врача—любом месте, где возникает возможность разговора, — пишет поэт и эссеист Мария Степанова. — Это все немного напоминает семейный скандал — но кухней оказывается огромная страна, а действующими лицами — не только живые, но и мертвые. Которые, как выясняется, живее всех живых".
 

Категории: 

Благодарность за публикацию: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (3 votes)
Аватар пользователя brat Chernov