Флоренский - серия Философия России первой половины XX века

Павел Флоренский - Философия России первой половины XX века
Семьдесят пять лет назад священник Павел Флоренский, один из величайших умов, рожденных в нашей стране, принял насильственную смерть.
 
Отца Павла Флоренского часто называют русским Леонардо да Винчи. И действительно, видя всю огромную широту его интересов, занятия в самых разных областях науки, можно было бы с этим только согласиться.
 
Но у Флоренского было нечто, чего не было у Леонардо, и что особенно значимо для нас сегодня. Не только его сан, духовное звание.
 
Дело в том, что занятия о. Павла Флоренского отдельными науками не были занятиями человека, охваченного неуемной жаждой познания. Эти занятия скреплялись в единое целое некоторой задачей, которую он поставил себе еще в юности.
 
Учась в  Московском университете, он писал своим родителям: «...сейчас ближайшая задача — не моя, конечно, а задача времени — создать религиозную науку и научную Религию». Он ставил целью своей жизни  «произвести синтез церковности и светской культуры...  воспринять все положительное учение Церкви и научно-философское мировоззрение вместе с искусством». 
 
 

Павел Александрович Флоренский

 
Под ред. А. Н. Паршина, О. М. Седых
М. : Российская политическая  энциклопедия (РОССПЭН), 2013. — 583 с: ил.
Философия России первой половины XX века
ISBN 978-5-8243-1771-8 
 

Павел Александрович Флоренский - Философия России первой половины XX века - Содержание 

 
От редакторов
Паршин А. Н., Седых О. М. Конкретная метафизика священника Павла Флоренского

I. Судьба и наследие философа 

Игумен Андроник (Трубачев А. С), Половинкин С. М. Основные направления творческого наследия священника Павла Флоренского 
Флоренский П. В. Смысл переписки 
Олексенко А. И. На пороге рода. К философии генеалогии П. А. Флоренского 
Резвых Т. Н. Флоренский — Розанов — Франк — Трубецкой: идея антиномии 

II. Философия пространства: граница и перспектива 

Михайлов А. В. О. Павел Флоренский как философ границы. К выходу в свет критического издания «Иконостаса»
Подорога В. А Эрос и физика «прозрачности». Павел Флоренский
Паршин А. Н. Лестница отражений (от гносеологии к антропологии)
Штелер Т. Обратная перспектива: Павел Флоренский и Морис Мерло-Понти о пространстве и линейной перспективе в искусстве Ренессанса

III. Космология (вокруг книги «Мнимости в геометрии») 

Успенский Б. А. История и семиотика (Восприятие времени как семиотическая проблема)
Паршин А. Я. Путешествие Данте в ад
Баюк Д.А., Форд Ч.Е. Данте — Галилей — Флоренский: к апологии замкнутого космоса
Седых О. М. Архаический космос и современная наука (П. А. Флоренский и В. Г. Богораз)

IV. Философия математики. Философия техники 

Троицкий В. П. Идея П. А. Флоренского об «индивидуальности» математических объектов и перспективы современной информатики
Шапошников В, А. Категория числа в конкретной метафизике Павла Флоренского
Павленко А. Н. Возможность техники: взгляд из Лавры и голос из Марбурга

V. Философия языка. Философия культуры 

Иванов Вяч. Вс. Symbolarium. Свод-словарь символов 
Кузнецов С. О. Слово и язык у о. Павла Флоренского
Священник Димитрий Лескин Имяславие как общечеловеческая интуиция в трудах священника Павла Флоренского
Щедрина Т. Г. Павел Флоренский и Густав Шпет: тематические линии русской философии
Едошина И, А. Культурфилософия священника Павла Флоренского: лингвистический аспект
Хроника основных событий жизни и деятельности П. А. Флоренского
Библиография
Именной указатель
Сведения об авторах
 

Павел Александрович Флоренский - Философия России первой половины XX века - A. H. Паршин, О. M. Седых - Конкретная метафизика священника Павла Флоренского 

 
 В письме Александра Ивановича  Флоренского, его отца, мы читаем: «Объединить знание и религию в одно — это задача была непосильна и остается непосильной. Религия есть частное дело каждого отдельного лица»**. И  спустя много лет уже священник Павел Флоренский отвечает на это, до сих пор весьма распространенное, мнение:
 
«Христианское миропонимание есть именно миропонимание,  жизнепонимание, но не отвлеченная от жизни система. Великая  неправда сказать о какой угодно сфере жизни, будто Церковь к ней безразлична, предоставляет ее самой себе, ибо не находит в себе оснований определенным образом смотреть на нее и сил — просветлять ее (курсив мой. — А Я.)». Возникает вопрос или, скорее, вопросы: удалось ли решить Флоренскому эту задачу или приблизиться к ее решению, или хотя бы очертить возможные пути, на которых она может быть разрешена. Вопросы эти, казалось бы, так естественно  должны возникать у каждого читателя огромного наследия о. Павла. И тем не менее они, насколько мне известно, никогда не были поставлены и не обсуждались.
 
Внимательное изучение жизненного пути о. Павла может привести к мысли, что ответы на эти вопросы могут быть скорее отрицательными, хотя и с разной степенью уверенности. Так, после середины 1920-х гг. отец Павел почти полностью  прекращает свои философско-религиозные исследования и сосредоточивается на работах в области естествознания. Известно, что в 1924 г. он переживает тяжелый душевный кризис. Больше он о взаимоотношениях науки и религии, насколько мне известно, нигде не пишет. Такой отход от задачи, поставленной в молодости, может иметь разные основания.
 
Изменившиеся условия окружающей жизни, уход многих близких по духу людей, невозможность публиковать философские и богословские работы. Эти внешние обстоятельства, конечно, могли оказывать свое влияние на творческий путь Флоренского. Но все же думается, что у о. Павла, человека с сильным характером и интенсивной внутренней жизнью, должны были быть и более глубокие причины такого резкого перехода в  своих занятиях. Не возникло ли у него ощущение, что поставленную в молодости задачу — соединить науку и религию — он решить не может? Или нельзя ею заниматься в  складывающихся обстоятельствах? Или эта задача в принципе неразрешима? Мне думается, что в этом резком изменении направления своей работы и состоит трагедия отца Павла, а точнее говоря, истинная драма его жизненного пути, завершившаяся трагедией мученической кончины. Некоторым аргументом в пользу такой точки зрения является то, что занятия о. Павла конкретными науками и их  философским осмыслением во вполне позитивном ключе соединяются с самой безжалостной критикой современного научного метода. Ему принадлежат слова о «похоти познания», ничем не ограниченного в своей экспансии. 
 
В работе «Итоги» (1922) Флоренский предсказывал возрожденческой науке, вершиной и символом которой как раз и был Леонардо, такое же гибельное будущее, как первобытным магическим представлениям, но «более суровое, более беспощадное, поскольку и сама она была беспощадна к человеку»*. Достигнутое наукой о.Павел характеризовал так: «Но это не соборность, не синтез, не творческое объединение, а разложение, механическая смесь — 
словом, не жизнь, а смерть. И смерть — не от злой воли того или другого деятеля культуры, а необходимое последствие самого хода ее»**. И еще: «Ведь это они <рационалисты> раздробили всякую форму на кирпичики; это они расстригли Слово Божие на строчки и слова, язык растолкли в звуки, организм измельчили до молекул, душу разложили в пучок ассоциаций и поток психических состояний, Бога объявили системою  категорий, великих людей оценили как комочки, собравшиеся из пыли веков, — вообще все решительно распустили на элементы, которые распустились в свой черед, привода бывшую действительность к иллюзии формы и ничтожеству  содержания»*. Так, занимаясь одновременно столь многими областями  гуманитарных наук и естествознания, он оценивает лежащий в их основе научный метод.
 
Эти слова звучат тем более весомо, что принадлежат подлинному мастеру науки, одинаково свободно обращавшемуся как к ее самым абстрактным конструкциям, абсолютно неосязаемым (вспомним занимавшие его в  университете трансфинитные числа), так и к таким вполне  конкретным феноменам нашего чувственного мира, как пластмассы, смолы, диэлектрики. Как такое было возможно? Этот вопрос можно задавать лишь игнорируя всю историческую картину развития европейской (в широком смысле) культуры и цивилизации, начиная с эпохи Возрождения. Взаимоотношения науки и религии, европейской науки, родившейся в XVII в., и христианства играли и грают огромную роль в процессе секуляризации европейского общества, отходе от веры и возникновении богоборчества. Вершина последнего — гонения большевиками Церкви, во время которых одним из многих погиб и сам о. Павел. Я думаю, такие гонения были бы невозможны, если бы им не  предшествовали охлаждение и равнодушие огромного числа людей к вере. И в этом охлаждении и равнодушии экспансия научного мировоззрения сыграла определяющую роль. «Это все бабушкины сказки, наука доказала, что...» Противоречия между наукой и религией — это не выдумки атеистов, они реально существуют. Мысли о. Павла о научном методе свидетельствуют, что он их остро ощущал. Приведем примеры явных противоречий, весьма значимых для нашего времени: 
 
  • 1. Христианское представление об истории мира с тремя основными событиями: Творением, Боговоплощением и Концом Света — ни в какой мере не согласуется с тем, чему нас учит наука история. 
  • 2. Вера в творение человека и живых существ вступает в  коренное противоречие с современными эволюционными  представлениями в науке биологии*. 
  • 3. Христианское представление об эмбриональном развитии человека как живого существа с момента зачатия входит в реальное противоречие с отношением научной медицины к эмбриону, который можно подвергнуть диагностике генетических дефектов и в случае их наличия его уничтожить. 
  • 4. Немного в другой плоскости лежит вопрос о связи культа и культуры.
 
Культ и культура — тема, проходящая через всю жизнь и многие заботы о. Павла. Его участие в 1920-х гг. в работе Комиссии по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевой Лавры после национализации Лавры, когда все ее историко-художественные ценности поступили в ведение  Наркомата просвещения, и осмысление проблемы храма и музея в таких работах, как «Троице-Сергиева Лавра и Россия» (1918, опубл. в 1919) и «Храмовое действо как синтез искусств» (1918, опубл. в 1922). Что есть «Троица» Рублева? Высочайшее произведение искусства и/или окно в божественный мир Святой Троицы? Вопрос этот принадлежит не философскому спору. Принятие однозначного ответа на него представляет собой драму для тех искусствоведов, которые отдали жизнь сохранению церковных памятников как культурного наследия и одновременно являются глубоко верующими людьми. И позиция о. Павла здесь ясна. 
 
 

Категории: 

Ваша оценка: от 1 до 10: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (3 votes)
Аватар пользователя fadd