Маккоби - Революция в Иудее

Революция в Иудее - Хаям Маккоби
Первым издателем книги на русском языке в «Самиздате» был Виктор Фульмахт.
 

Хаям Маккоби. Революция в Иудее (Иисус и еврейское Сопротивление)

Мосты культуры/Гешарим, Москва, 2006

 

Революция в Иудее

Введение
    Глава 1 Проблема Вараввы
    Глава 2 Как пришли римляне
    Глава 3 Римское правление
    Глава 4 Римляне и евреи
    Глава 5 Религия и восстание: фарисеи
    Глава 6 Еврейские секты
    Глава 7 Мессия
    Глава 8 Реализм и мистицизм
    Глава 9 Что было на самом деле
    Глава 10 Иисус – раввин и пророк
    Глава 11 Царство Божие
    Глава 12 Царь Иудейский
    Глава 13 День Господень
    Глава 14 Арест и суд
    Глава 15 Варавва
    Глава 16 Как писались евангелия
        А. Еврейская история после смерти Иисуса
        Б. Христианская церковь после смерти Иисуса
        В. Евангелия пишутся
    Глава 17 Дуализм Нового Завета
    Приложения
        Приложение 1 Эпизод с Вараввой в четырех евангелиях
        Приложение 2 Рукописи Нового Завета
        Приложение 3 Иисус и его братья
        Приложение 4 Иисус как фарисей
        Приложение 5 Фарисейские реформы
        Приложение 6 Иисус как целитель-чудотворец
        Приложение 7 Фарисейские притчи
        Приложение 8 Иудео-христиане (назареяне) и позднейшее христианство
    Памяти Анатолия Марковича Членова Вместо послесловия

 

Дуализм Нового Завета

 
Читатель вправе спросить о степени вероятности и эвристической ценности того толкования эпизода с Вараввой, которое было предложено в главе 15. И такой вопрос вполне резонен.
Ответ на него гласит, что последний шаг в аргументации – отождествление Вараввы с самим Иисусом – предлагается как лучшее из возможных решений для целого клубка проблем новозаветных исследований, хорошо известных ученым. Однако в предварительном анализе и критике истории Вараввы мы стоим на твердой почве. Пункты, которые можно считать достаточно установленными, таковы:
а) вся история с Вараввой – сознательно сфабрикованный образец антиеврейской пропаганды;
 
б) некоторые элементы этого рассказа полностью вымышлены. Таковы пасхальная привилегия, мягкость Пилата, низведение Вараввы в «разбойники», требование еврейской толпы распять Иисуса и принятие еврейской толпой на себя проклятия за это;
 
в) все вышеуказанные вымышленные элементы имеют одну цель: перенести ответственность за Распятие с римлян на евреев.
 
Эти пункты доказываются в данной книге путем разбора римских и еврейских реалий, обстановки, в которой писались Евангелия, и текста самих Евангелий. И эти пункты должны учитываться всяким, кто хочет построить теорию взаимоотношений между Иисусом и Вараввой.
 
Драматическая поляризация этого рассказа, выраженная в черно-белых тонах мелодрама выбора между Сыном Света и разбойником, зависит от элементов, перечисленных выше, и исчезает, как только они опознаны как вымысел, фальшивка. Тогда мы остаемся с двумя вождями мятежников, весьма и весьма сходными, и должны размышлять над тем, какая же связь могла быть между ними.
 
Самой простой теорией, разумеется, является та, что Варавва просто выдуман, подобно пасхальной привилегии, и что весь эпизод – плод богатого воображения Марка или кого-то из его предшественников. Особо сильных возражений против такой теории я не вижу, за исключением того, что она не пытается объяснить происхождение имени «Варавва» и делает евангелистов похожими скорее на романистов, чем на верующих, истово стремящихся придать связный смысл истории, которой они придавали кардинальную важность и от которой, как они веровали, зависело их спасение.
 
Если мы задумаемся над положением человека, подобного Марку, – неуютно провисшего между евреями и римлянами, убежденного в том, что притязания евреев опровергнуты их разгромом и немилостью, в которую они впали, и что, как сказал Павел, «спасение Божие послано язычникам» (Деян., 28:28), – то мы сможем понять ту психологическую обстановку, в которой рассказ был поначалу слегка, а со временем и радикально переделан. Если пасхальную привилегию легко понять как деталь, придуманную для усиления драмы выбора между «хорошим» Иисусом и «дурным» Иисусом, то трудно поверить, что весь рассказ возник из ничего. Поэтому теория, демонстрирующая, как эта история могла возникнуть из фактического субстрата и как потом была постепенно разработана, определенно кажется предпочтительнее.
 
Считать ли Иисуса и Варавву одним и тем же историческим лицом или нет, главной и общей характерной чертой новозаветного повествования все равно приходится признать его дуализм. Если существовал отдельный человек по имени Иисус Варавва, отличный от Иисуса из Назарета, тогда он должен был быть, как мы убедились, человеком, не очень отличавшимся от самого Иисуса, искренним религиозным лидером, неспособным избежать столкновения с римлянами вследствие силы своей веры в судьбы иудаизма. Однако в евангельском рассказе Иисус стал всецело «хорошим», а Варавва всецело «дурным».
Все активное, политическое, физическое и земное стало дурным и сосредоточилось в фигуре Вараввы, а «добро», представленное как пассивность и нечто неземное, – в фигуре Иисуса. Это означает, что в фигуре самого Иисуса произошел процесс «расщепления» на «добро» и «зло» – даже в случае, если считать Варавву отдельным историческим лицом; и тогда фигуре Вараввы были приписаны все черты Иисуса, ставшие восприниматься как нежелательные.
 
Было неизбежно, что повествование станет развиваться именно в этом дуалистическом направлении. Неизбежно, поскольку приверженцы позднейшей христианской церкви выросли в обстановке гностицизма и мистериальных культов. Но неизбежно и вследствие того, что Павел, истинный основатель позднейшего христианства, дал смерти Иисуса гностическое истолкование.
 
В этом истолковании Иисус погиб не в борьбе между Иудеей и Римом, а в сверхъестественном, космическом состязании между силами Добра (базирующимися на Небесах) и силами Зла (базирующимися на захваченном ими оплоте, земле). Спасение должно было достигаться не путем политической борьбы, а путем мистического сопричастия распятию, через смерть ради возрождения в другом мире. Предлагаемое «спасение» было не формой политического освобождения, а «духовным» спасением, испытать которое можно было даже в рабстве. Вот почему Павел советовал рабам быть покорными и послушными («Рабы, повинуйтесь господам своим по плоти со страхом и трепетом». – Ефес., 6:5).
 
Проявление морального усилия, попытка стать хозяином собственной судьбы, вступив в борьбу с проблемами земного мира и преодолев их, рассматривались как некое рабство. От этого рабства можно было освободиться, став пассивным к окружающему миру и погрузив свою личность в мистический организм Христа. (Евреи назвали бы такое «рабство» свободой и ответственностью, ибо обладали концепцией постепенного овладения миром посредством морального закона.)
 
В этой схеме действительными врагами, союзниками сил Тьмы были не те, кто стремился поработить тела людей (римляне), а те, кто старался ослабить действенность жертвы Христа, отрицая ее космическую значимость, настаивая на реальности и добре этого мира и заявляя, что спасение придет путем освобождения Человека на земле.
 
Тем самым оказалось неизбежным, что евреям будет отведена роль земных агентов сил Тьмы. Это было обусловлено несколькими сошедшимися воедино факторами. Политическими – катастрофа, постигшая евреев, давление римских властей на христианские общины как на мятежные организации. Религиозными – конфликт между Павловым христианством и иудео-христианством, конфликт между позднейшим христианством и самими евреями. И факторами культурными – гностическое наследие антисемитизма и общий эллинистическо-еврейский культурный конфликт.
 
Тем не менее, при всех возможных скидках, решение позднейшей христианской церкви возложить на евреев ответственность за Распятие, избрать евреев на роль «народа дьяволова» было прискорбным. Оно могло возникнуть лишь вследствие глубинного морального и психологического изъяна, порока, отравившего всю религиозность эллинистического мира. Отчаяние, побудившее людей расстаться с надеждой на совершенствование человека, духовная усталость, побуждающая рассматривать человека как банкрота, единственной надеждой которого остается бегство в лоно Божественного, всегда неизбежно ведут к расколу Вселенной и расколу сознания.
 
Многовековые усилия евреев к объединению мира и сознания были отброшены теми, кто провозгласили себя последователями еврейского учителя. В результате последовал раздел жизни между силами Света и Тьмы. И при этом евреи были вознаграждены за свой вклад в развитие человечества тем, что их отождествляли с силами Тьмы.
Нет ничего более соблазнительного для человеческого разума, чем дуализм. Романтично и увлекательно рассматривать мир как поле битвы космических сил Добра и Зла.
Дуализм Нового Завета особенно заметен в его беспрестанных отсылках к аду, дьяволу и злым духам {Акцент, который сделан в Евангелиях на злых духах, восходит, как предполагалось выше, к вере в злых духов, характерной для галилейских раввинов и целителей. Однако параноическая модель, согласно которой демоны организованы в самостоятельное царство Сатаны или Вельзевула (см., напр., Мф., 2:24), не имеет ничего общего с еврейством и представляет собой позднейшее гностическое развитие этого мотива.
 

Хаям Маккоби (1924–2004)

Фигура яркая и необычная, особенно для академического мира. Британский исследователь античности, драматург и… ортодоксальный иудей, всемирно известный специалист по истории раннего христианства, он не чуждался самых смелых и необычных идей. Его первая же книга – «Революция в Иудее», увидевшая свет в 1973 г., произвела сильнейшее впечатление на англоязычных читателей и вызвала настоящий шквал публикаций – как хвалебных, так и ругательных. Это не случайно – образ Иисуса из Назарета, увиденный сквозь призму еврейских источников современной ему эпохи, кардинально отличается от привычного, сформировавшегося в русле позднехристианской церковной традиции – ведь еврейские корни Иисуса, его место в еврейской истории еще в 1970-е годы были практически неизвестны широкой читающей аудитории, да и остаются такими по сию пору, несмотря на обширную литературу на эту тему, появившуюся в последние несколько десятилетий, в том числе и на русском языке.
 
Нет сомнений, что подобное освещение темы раннего христианства представляет особый интерес для русскоязычных читателей, знакомых с христианством куда лучше, чем с иудаизмом.
Концепция Хаяма Маккоби основывается на ряде предшествующих исследований, рассматривающих Иисуса в качестве выразителя мятежных антиримских тенденций, превалировавших в Иудее I–II вв. н.э. Насколько эта гипотеза соответствует образу Иисуса, вырисовывающемуся из дошедших до нас источников, и каковы вообще эти источники?
 
Хаям Маккоби несомненно прав, рассматривая Иисуса в контексте еврейской истории, считая его евреем античной Иудеи, поведение и жизнь которого непосредственным образом вытекают из исторической и политической реальности данного времени и места. В научном мире этот тезис давно уже не вызывает сомнений, но для обыденного христианского сознания это далеко не так. Известно, что принадлежность Иисуса к еврейскому народу представляла, а нередко представляет и сегодня определенное неудобство для тех христиан, которые видят в христианстве национальную религию, а не универсалистскую идеологическую систему.

Категории: 

Ваша оценка: от 1 до 10: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (7 votes)
Аватар пользователя esxatos