Евдокимов - Православие - переиздание

Павел Евдокимов - Православие
Среди классических трудов о православии на западных языках, книга Павла Николаевича Евдокимова (+ 1970) "Православие" занимает достойное место. Изданная в 1959 году, она является значительным вкладом в богословское творчество "парижской школы".
 
За эту книгу ее автор был удостоен степени доктора богословия Свято-Сергиевским богословским институтом в Париже.
 
Павел Евдокимов был студентом первого выпуска Богословского института, основанного в Париже в 1925 году, и ближайшим учеником о. Сергия Булгакова, профессора догматического богословия и декана Богословского института вплоть до своей смерти в 1944 году.
 
С 1959 года до самой безвременной кончины, Павел Николаевич преподавал нравственное богословие и был одним из видных представителей Института и глашатаев православия в западном мире.
 
Книга "Православие" начинается с исторического введения. Непросто предложить "тайноводство" православия западному читателю, воспитанному на основах католического или протестантского благочестия.
 
Для католика, вскормленного Декартом или Фомой Аквинатом и всем схоластическим наследием, для протестанта, выросшего на почве Лютера или Кальвина, встреча с православием может быть настоящим шоком, имеющим двоякое последствие, — либо отталкивание от непривычной духовности, от кажущегося чрезмерного эстетизма, от давящего ритуализма и даже уставщичества, — либо пленение духовной красотой, чувством запредельности и, вместе с тем, близостью божественной тайны.
 
 

Павел Евдокимов - Православие

Пер. с фρ. (Серия «Современное богословие»). -М.: Издательство ББИ, 2012. - 500 с: илл.
ISBN 978-5-89647-290-2
 

Павел Евдокимов - Православие - Содержание

Предисловие

ИСТОРИЧЕСКОЕ ВВЕДЕНИЕ

Глава I. Введение

1. Эллинизм
2. Социальный характер
3. Функция истолкования
4. Богочеловечество. Принцип равновесия
5. Чувство Бога
6. Мудрый гнозис
7. Действующая и формальная причины
8. Монашество
9. Экзистенциализм аскезы
10. Литургическое богословие
11. Исихазм
12. Обобщения
13. Прискорбное разделение
14. Славянская Византия

Глава II. Византия после Византии

Глава III. Pro Domo Sua

Часть первая. АНТРОПОЛОГИЯ

Глава I. Восточные предпосылки святоотеческого богословия

1. Святоотеческое богословие
2. Богословский метод святых отцов

Глава II. Антропология

1. Введение
2. Библейские основы строения человеческого существа
3. Библейское понятие сердца
4. Человеческая личность
5. Свобода
6. Образ Божий
7. Различие между образом и подобием

Глава III. Начала и концы

1. Творение
2. Природа до грехопадения
3. Грехопадение и домостроительство спасения

Глава IV. Антропология обожения

Литургическая, или доксологическая, антропология

Глава V. Аскетизм

1. Синергия
2. Аскетическая жизнь
3. Страсти
4. Аскетические средства

Глава VI. Мистический опыт

1. Обожение и Святой Дух
2. Непрестанная молитва
3. Трезвение и мистическое состояние
4. Мистическое восхождение

Часть вторая. ЭККЛЕЗИОЛОГИЯ

1. Уточнение вопроса 
2. Видимое и невидимое
3. Истоки Церкви, ее метаисторическая природа
4. Церковь в Боге
5. Богочеловеческая связь
6. Учреждение и событие
7. Церковь как сакраментальная община
8. Евхаристическая экклезиология
9. UnaSancta
10. "Камень преткновения" (Мф 16:17-19)
11. Троичный аспект экклезиологии
12. Догмат о Троице
13. Filioque
14. Христологический аспект
15. Церковь, Тело Христово
16. Пневматологический аспект
17. Мариологический аспект Церкви
18. Космический аспект
19. Характерные черты Церкви
20. Единство Церкви
21. СВЯТОСТЬ Церкви
22. Кафоличность Церкви
23. Соборное устроение Церкви
24. Соборы
25. Апостольство Церкви
26. Священство
27. Божественное происхождение священства
28. Сословное и царственное священство
29. Миссионерская деятельность Церкви

Часть третья. ВЕРА ЦЕРКВИ

Глава I. Догмат

1. Апофатический аспект догмата
2. Развитие догматов
3. Символические книги
4. Символ веры

Глава II. Догматическая деятельность соборов и их наследие

Глава III. Каноническое право

Канон и догматы

Глава IV. Библия

1. Чтение во Христе: православное априори
2. Библия и предание
3. Проблема богодухновенности Священного Писания

Глава V. In dubiis libertas

Глава VI. Предание

Часть четвертая. МОЛИТВА ЦЕРКВИ

Глава I. Категория священного. Священное время

Священное пространство. Храм
1. Категория священного
2. Священное время
3. Священное пространство
4. Устройство священного: храм

Глава II. Введение в икону

1. Богословие славы Божьей
2. Мартиролог иконы
3. Догматическое значение VII Вселенского собора
4. Богословие выражения
5. Судьба иконы на Западе
6. Богословие присутствия
7. Знаки и символы
8. Икона и литургия
9. Божественное искусство
10. Современное искусство и актуальность иконы
11. Толкование "Троицы" Рублева

Глава III. Богослужение

1. Введение
2. Литургическая молитва, тип молитвы
3. Материя литургии
4. Вечное и временное
5.Драматическое действо
6. Евхаристия
7. Чудо евхаристии
8. Жертвенный характер евхаристии
9. Эпиклеза
10. Литургия

Глава IV. Таинства

1. Введение
2. Евхаристия
3. Благодать
4. Тайна предопределения
5. Таинство крещения. Вступление в Церковь
6. Таинство миропомазания
7. Таинство покаяния
8. Таинство брака
9. Елеосвящение (таинство помазания больных)

Часть пятая. ЭСХАТОН, ИЛИ ПОСЛЕДНИЕ ВРЕМЕНА

Глава I. Церковь в мире и последние времена

1. Церковь и мир
2. Святой Дух в последние времена
3. Богословие истории
4. Церковь — эсхатологическое общество

Глава II. Эсхатология

1. Небесное ожидание святых
2. Второе пришествие
3. Mysterium crucis

Глава III. Православие и инославие 

1. Исторический план 
2. Эсхатологический план
3. Современное значение
4. Насущная задача
5. Харизматическое измерение Церкви 
6. Православное присутствие 
7. Святость
Библиография
Иллюстрации
 

Павел Евдокимов - Православие - Введение

 
"Христианство, — это восточный аспект нашей культуры", — отмечает Амиэль в своем "Личном дневнике". Будучи типичным представителем западного мира, Амиэль пытается показать, насколько все духовно питаются от восточных корней, испытывая греческое и еврейское влияние. В свою очередь, Теофиль Готье, во время посещения храма Святой Софии в Константинополе, воскликнул: "Византийская архитектура — вот, без сомнения, — форма, необходимая католичеству"...
 
Однако, встречаясь с православием, человек, сформированный под влиянием таких великих учителей, как Декарт, святой Фома Аквинский и Кальвин, может испытать потрясение, оказавшись перед новым, на первый взгляд, измерением, которое, тем не менее, некогда было общим. Воспитанный в духе римского права, приученный к ясному, логичному, точному мышлению, к хорошо выстроенной системе понятий, он будет испытывать искушение противопоставить этот хорошо организованный мир "смутному мистицизму" православия. Этому искушению легко поддаться. Но тогда недооцениваются различия между разными путями приближения к Тайне, нюансы в самом методе постижения истины. Это не только противопоставление "Афины-Иерусалим", "эллины-иудеи", но и факт формирования различных исторических менталитетов, — Рима, Гиппона, Аугсбурга, Женевы и, с другой стороны, — Иерусалима, Антиохии, Александрии, Византии...
 
"Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше", — сказано в Евангелии. Похоже однако, что центры интересов, к которым устремлены сердца людей, более не совпадают. Для одних это достижение Блага, удостаивающего блаженного созерцания Бога, для других —всемогущество Бога, оправдывающего избранных Своих через одну только веру, для иных — новое творение, обоженное по преизливающемуся Божьему человеколюбию, или же непогрешимость папы, писания или Церкви, тела Христова...
 
Не стали ли мы просто разными людьми перед лицом одного и того же Бога? Более того, не предстает ли позднее Бог апостольского христианства как католический Бог, протестантский Бог, православный Бог, точно так же, как в произведениях великих мастеров искусства есть византийский, фламандский, испанский, русский Христос? Однако гораздо глубже, чем национальный дух и культурный тип, глубже, чем любой образ, запечатленный в народной душе, таится некий росток — первичная, не сводимая ни к чему иному религиозная реальность. Это ставит нас перед очень важной проблемой — проблемой апостольского предания и верности его духу как критерию всякого предания.
 
Действительно, никому не дано вникнуть в Писание непосредственно, игнорируя его живое истолкование на протяжении истории, где Святой Дух неумолчно говорил через пророков и святых. Нужно было быть просвещаемым и ведомым шаг за шагом, чтобы перейти от "Царствия Божьего" синоптиков, от "Жизни вечной" апостола Иоанна, от "христологии" апостола Павла к святоотеческому богословию Троицы. И, прежде всего, нужно было Духом Святым включиться в благодатную полноту Церкви, в общение неба и земли. Так, когда иудео-языческий мир угрожал Церкви апостольского времени, в полемике с гностиками она противопоставляла им не умозрительные аргументы, но прежде всего выдвигала всю непосредственную и все еще животрепещущую реальность воплощенного Слова. Мужи апостольские и апологеты сохраняли живую память о Господе. И вслед за ними Ориген, Ириней, Афанасий сохраняли не "тексты", а саму веру и передали эту чашу Жизни, не проливая из нее ни одной капли, золотому веку Соборов.
 
Сегодня всякий может назвать пункты расхождения. Между Римской Церковью и православием — это Filioque, непорочное зачатие Девы Марии, непогрешимость папы. Между православием и протестантскими общинами грешников, спасаемых только верой и благодатью — иерархическая структура священства, апостольское преемство, аскетический синергизм и святость новой твари. Но этого недостаточно, чтобы по-настоящему понять православие, которое отнюдь не находится на полпути между католичеством и протестантизмом. Оно представляет собой духовно однородное и неразрывное целое; будучи главным образом Жизнью, оно превосходит любое определение.
 
"Прииди и виждь", — говорит о. Сергий Булгаков, обращаясь ко всем людям доброй воли, поскольку православие действительно является наименее нормативной, наименее переводимой на язык понятий формой христианства. И если оно на первый взгляд и кажется архаичным, то это потому, что оно очень близко к источникам палестинского происхождения, — к евангельским истокам. Его духовность, его богослужение, его молитва, сама его душа восходят к "богоотцам", к святому Симеону, святой Анне, святому Иосифу, святому Иоанну Крестителю, к апостолам и к первым поколениям христиан. Тот, кто может без всякого предубеждения войти в мир православия, легко обнаружит это первоначальное христианство, сам его первоначальный росток, значительно обогащенный жизнью многих поколений, но все время питаемый от того же единственного корня, глубоко погруженного в плодородную землю Палестины.
 
Благочестие православия, которое может показаться "не от мира сего", в действительности является самым древним упованием, которое, вместе с составляющими этого мира, складывается в священное слово "Маранафа" ("Ей, гряди, Господи!")2. Этот глубинный эсхато-логизм предохранил его от давления секуляризованного мира и сделал его нечувствительным к модернизму, прогрессизму, беспорядочным "озарениям" сектантов или к обскурантизму интегристов[1]. Современное обращение Запада к истокам, к восточной патристике и к ее литургии показало, до какой степени обвинения в том, что православие стало музеем и мумифицированным трупом являются лишь недоразумением малосведущих или недоброжелательных ученых.
 

[1] Старообрядческий раскол не имеет ничего общего с догматической ересью. Он происходит от трагического разочарования в том, что в истории не осуществляется священное царство. Хилиастическая и теократическая утопия, доведенная до крайности, порождает бегство от истории, вплоть до очищения огнем, до эсхатологического самоубийства. Немногочисленные же секты — это следствие зарубежного влияния, заразного и порождающего необычные сплавы на русской почве, — но они никоим образом не могут рассматриваться как собственно православный феномен.
 

Категории: 

Ваша оценка: от 1 до 10: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (6 votes)
Аватар пользователя ASA