![Шауб Юрий Юрьевич - Смерть и возрождение - загробный мир боспорян Шауб Юрий Юрьевич - Смерть и возрождение - загробный мир боспорян](https://esxatos.com/sites/default/files/7pict/shaub-smert-i-vozrozhdenie-2020_0.jpg)
Краеугольной для каждого человеческого существа, независимо от времени и места его жизни, является проблема смерти.
Люди всегда стремились познать «тайны гроба роковые», однако религиозно мифологические представления о потустороннем мире почти у всех народов древности отличались смутностью и противоречивостью. Не представляли собой исключения в данном случае и греки. Их погребальные памятники (надгробные рельефы, расписные вазы, фрески) часто дают совершенно иную картину посмертного существования души (загробный пир, приобщение к свите Диониса или Афродиты и проч.), нежели письменные источни ки. Начиная с Гомера, в литературных произведениях постоянно упоминается о том, что бесплотные души умерших навсегда отправляются в мрачное подземное царство Аида, причем нередко сообщаются об этом царстве даже разнообразные топографические подробности.
В то же время у одних и тех же авторов могут быть упоминания и о других загробных мирах, находящихся на краю земли ил и на отдаленных «островах Блаженных», где счастливо продолжается посмертное существование избранных героев. Одним из таких потусторонних миров некогда представлялось грекам Северное Причерноморье. Об этом свидетельствует тот факт, что все важнейшие сюжеты и персонажи эллинских мифов, связанных с данной территорией, имели прямое отношение не только к греческим представлениям о «загробье», но и к шаманским верованиям о странствиях души, характерным для причерноморских варваров, а также к почитанию местной Великой богини - прежде всего, в ее аспекте повелительницы душ умерших. По сообщениям античных авторов, около середины Vll в. дон. э. в причерноморских степях появились скифы, вытеснившие ранее господствовавших здесь киммерийцев. Однако «вечный мрак» упоминаемой Гомером страны киммерийцев объясняется отнюдь не климатическими условиями, но «связью с царством мертвых»
Аналогичная ассоциация характерна не только для киммерийцев. Так, петербургский археолог М. Ю. Вахтина вполне обоснованно предполагает, что в ряде «скифских» сюжетов на памятниках аттического искусства, обнаруженных в Северном Причерноморье, «отражена та же идея связи причерноморских варваров с загробным миром и погребальным ритуалом» Эта связь особенно четко прослеживается в погребальном контексте. Ярким ее примером является сцена загробной охоты, представленная на рельефном лекифе (яйцевидном сосуде с узким горлом и устьем с утолщением-раструбом) афинского мастера Ксенофанта (ок. 380 г. до н. э.), найденном в одном из курганов близ столицы Боспорского царства Пантикапея (современной Керчи)
Шауб Юрий Юрьевич - Смерть и возрождение - загробный мир боспорян
СПб.: «Евразия», 2020. - 128 с.
ISBN 978-5-8071-0465-6
Шауб Юрий Юрьевич - Смерть и возрождение - загробный мир боспорян - Содержание
-
Введение
- Искусство и миф: семантика образов и сюжетов
- Великая богиня и ее ипостаси
- Символика морских монстров, дельфинов и водоплавающих птиц
- Погребальный символизм боспорян и вазы «керченского стиля»
- Загробная встреча с Великой богиней
- Заключение
Шауб Юрий Юрьевич - Смерть и возрождение - загробный мир боспорян - Введение
Самым грандиозным памятником боспорской погребальной архитектуры является так называемый «Царский курган» в окрестностях Керчи. Его высота достигает 17 м. В центре кургана находится небольшая квадратная камера склепа, над которой возвышается круглый в плане высокий уступчатый свод. К склепу ведет изысканно оформленный рустованными каменными блоками дромос длиной 36 м. Это замечательное сооружение отличается изумительной гармоничностью своих пропорций, продуманностью декоративного убранства, тщательностью отделки. Его символизм прозрачен: квадрат - это земная обитель, круглый свод - небеса, дромос путь. Явно неслучаен и оптический эффект, который наблюдается в дромосе: путь к погребальной камере кажется гораздо короче, чем при взгляде из нее. И все это величественное и прекрасное сооружение предназначалось отнюдь не для любования, но исключительно для единовременного ритуального использования! (После завершения погребальных церемоний камера склепа была замурована, а дромос засыпан землей.) Нет сомнений, что курган был сооружен в IV в. до н. э. для одного из выдающихся боспорских царей. Курганные погребения местной эллинизированной знати отличались (особенно в IV-11 вв. до н. э.) исключительным богатством и разнообразием инвентаря. Поэтому ничто не характеризует воззрения разноплеменных обитателей Боспора на потусторонни й мир так ярко, как эти памятники. Однако, поскольку письменными свидетельствами о загробных представлениях греко-варварского населения Боспора наука не располагает, необходимо сделать существенную оговорку.
«К сожалению, нам очень мало известно о религиозной символике погребальных церемоний в архаических и традиционных обществах, - пишет крупнейший религиовед М. Элиаде. - Мы сознаем степень нашего невежества в этом вопросе, когда, по счастли вой случай ности, современный антрополог получает возможность быть свидетелем погребального ритуала и получить его объяснение. Так было с колумбийским антропологом Ж. РайхельДолматовым, который в 1966 году присутствовал на погребении молодой девушки из племени коги в Сьерра-Невада-де-Санта-Мария. После того как выбрано место для могилы, шаман (тбта) совершает целый ряд ритуальных жестов и провозглашает: "Вот деревня смерти; вот церемониальный дом смерти; вот оно, чрево. Я открою дом. Дом закрыт, и я собираюсь открыть его!" Вслед за этим он объявляет: "Дом открыт", - и показывает людям место, где они должны вырыть могилу. На дно могилы они кладут мелкие зеленые камешки, моллюсков и раковины улиток. Затем шаман тщетно пытается поднять тело, производя впечатление, что оно очень тяжелое; и только на девятый раз его попытки увенчиваются успехом. Тело кладется головой на восток, и шаман "закрывает дом", то есть засыпает могилу землей. За этим следуют другие ритуальные передвижения вокруг могилы и, наконец, все возвращаются в свою деревню. Вся церемония продолжается около двух часов. Как заметил Райхель-Долматов, археолог будущего, раскопав могилу, обнаружил бы в ней скелет, лежащий головой к востоку, а также камешки и раковины. Самый ритуал и, прежде всего, религиозная идеология, которая стоит за ним, не могли бы быть при этом "обнаружены". Более того, для стороннего наблюдателя сегодня символика этой церемонии останется недоступной, если он не знаком с религией племени коги в целом. Ибо, по наблюдению Райхель-Долматова, "деревня Смерти" и "церемониальный дом Смерти" являются "вербализациями" кладбища, в то время как "дом" и "чрево" являются "вербализациями" могилы (этим объясняется эмбриональное положение тела, лежащего на правом боку). За этими церемониями следуют "вербализации" жертвоприношений как "пищи для мертвых" и ритуал "открытия" и "закрытия" "домачрева". Заключительный обряд очищения завершает церемонию. Более того, племя коги идентифицирует мир - чрево Великой Матери - с каждой деревней, каждым культовым домом, каждым жилищем и каждой могилой. Когда шаман поднимает тело девять раз, это означает возвращение тела через девяти месячный период беременности обратно в эмбриональное состояние. А так как могила уподобляется миру, то погребальные жертвоприношения приобретают космическое значение. Более того, жертвоприношения, "п ища для мертвых", имеют еще и сексуальный смысл, так как в мифах и снах, а также в свадебных церемониях акт еды символизирует половой акт; следовательно, погребальные жертвоприношения изображают семя, оплодотворяющее Великую Мать»
Категории:
Благодарю сайт за публикацию: