![Дирк Уффельманн - Самоуничижение Христа. Метафоры и метонимии в русской культуре и литературе. Том 1: Риторика христологии Дирк Уффельманн - Самоуничижение Христа. Метафоры и метонимии в русской культуре и литературе. Том 1: Риторика христологии](https://esxatos.com/sites/default/files/12pict/uffelmann-samounichizhenie-hrista-1-2022.jpg)
Настоящий научный труд был представлен в 2005 году в Бременском университете в качестве докторской диссертации. А начат он был в 1999 году в Эрфуртском университете при кафедре религиоведения (православное христианство) под руководством Василиоса Макридеса, которому я благодарен за помощь и поддержку на раннем этапе моего исследования.
Самоуничижение, приписываемое исторической личности — Иисусу из Назарета, по понятным причинам представляет из себя нечто большее, нежели просто частный мотив в истории культуры: Иисус, даже если, предположим, оставить в стороне наделение его богосыновством, является на протяжении тысячелетий — и поверх европейских культурных границ — с большим отрывом самой упоминаемой фигурой; его деяния и его учение, его воплощение и страдания до сих пор востребованы в качестве примера для подражания. При этом вместе с титулом «Христос», который в большинстве европейских языков сопровождает имя Иисус, сразу привносятся догматико-метафизические сведения (ср. 2.8.6.1), так что занимающаяся всем этим христология наделяется неоценимой ролью формирования идентичности во всех христианских культурах. Как европейская философия развивает свои категории на основе христологии, так и отсылка к Христу определяет практику Церкви и веры вплоть до современности.
Если учение о кенозисе полагается в этой работе как централь- ный аспект христологии, то его культурно-историческая ценность определяется уже с помощью одного этого его места в христологии; понимаемые на основе кенозиса принципиальные позиции по поводу инкарнации, мученичества и смерти на кресте ни в коей мере не являются второстепенными. Будучи сосредоточенным на одном аспекте, неразрывно связанном с одной личностью, самоуничижение Христа обретает на основании требований апостольского служения, миссионерства (Мтф 28:19 и сл.) и подражания (Флп 2:5) статус субъектной модели, которая на протяжении столетий обладает наиболее сильной парадигматизацией (или, поскольку до Нового времени вряд ли можно говорить о субъектности: о ее предварительных этапах).
Дирк Уффельманн - Самоуничижение Христа. Метафоры и метонимии в русской культуре и литературе. Том 1: Риторика христологии
(Серия «Современная западная русистика» = «Contemporary Western Rusistika»)
Санкт-Петербург: Academic Studies Press / Библиороссика, 2022. — 407 с.
ISBN 978-1-6446976-5-8 (Academic Studies Press)
ISBN 978-5-6046149-4-5 (Библиороссика)
Дирк Уффельманн - Самоуничижение Христа. Метафоры и метонимии в русской культуре и литературе. Том 1: Риторика христологии - Содержание
Предисловие
1. Введение: Самоуничижение Христа и его трансформации
1.1. От Николая II назад к Борису и Глебу - 1.2. Терминологическое разграничение - 1.3. Методологические позиции - 1.4. Наведение мостов через многочисленные трансформирующие шаги - 1.5. Теория памяти в русле репликационной интенции - 1.6. Богословие, риторика и теория литературы - 1.7. Построение работы - 1.8. К чтению литературных текстов
I. РИТОРИКА ХРИСТОЛОГИИ
2. Троп и парадокс, или Христология в противостоянии риторике
2.1. Религия как знаковая система - 2.2. Гимн Христу (Флп 2:5-11) - 2.3. «Тропические» ереси - 2.4. Изгнание тропов, катахреза и неразрешимость - 2.5. Два «способа» в синтагме - 2.6. Оттенки отдельных векторов - 2.7. Акценты на некоторых сторонах - 2.8. Парадоксальная христология - 2.9. Эпистема и окончательная канонизация христологических парадоксов - 2.10. Теория познания христологических парадоксов: к тезисам - 2.11. Апотропы и преемственность парадоксов
3. Метонимия и метафора, или Воплощения кенозиса
3.0. Богословское целеполагание относительно кенозиса - 3.1. Оформление в Иисусе Христе и по Его образу и подобию - 3.2. В духе/в габитусе - 3.3. У тела и во плоти - 3.4. В изображении - 3.5. В слове - 3.6. Эскиз эстетики несхожести - 3.7. Продуктивность неподобия
Библиография
Предметно-именной указатель
![Дирк Уффельманн - Самоуничижение Христа - Метафоры и метонимии в русской культуре и литературе - Том 2 - Русские репрезентации и практики](https://esxatos.com/sites/default/000all/uffelmann-samounichizhenie-hrista-2-russkie-reprezentacii-2023.jpg)
Точно так же метонимические и метафорические образы, которые были описаны в предшествующих главах (3.2-3.5), являются, с одной стороны, репрезентациями Христа в том смысле, что это отображения, определяемые исходя из прообраза, из восходящих к нему репрезентаций. С другой стороны, отображения, или репрезентации, которые по отношению ко Христу представляют собой, скажем, икону, габитус подражателя Христу, ритуал крещения с его формулой сораспятия и т. п., сами обладают функцией побуждать к дальнейшим репрезентациям, новым отображениям и актуализациям. Отчетливее всего это обстоятельство проявляется у апостола Павла, который подает свои собственные страдания как подражания страстям Христовым и одновременно как образец страданий для последующих подражателей Христу (см. 3.3.2.3).
В этом аспекте в ходе исследования различных реализаций ке- нотической модели нельзя ограничиться двучленными отношениями отображения А-Б (где А — Иисус Христос, а Б — опирающиеся на него материальные отображения), а необходимо задаться вопросом, каким образом само Б несет в себе призыв отобразиться в В и Г и тем самым вновь актуализировать А. Любая реализация модели, любое изображение, которое подает себя как ре-презентацию первичной самопрезентации божественного в воплотившемся (см. 3.1.9.1), передает своим реципиентам паренезу2, заключающуюся в том, что необходимо воспринять ре-презентируемое этой реализацией А (Христа), в свою очередь, как побуждение к новой реализации — будь то персональное следование, новое образное представление или передача с помощью языка.
Если мы преследуем культурно-историческую цель, то будет мало просто описать, как Христос говорит, согласно Евангелию от Матфея: «ήρατε τόν ζυγόν μου έφ’ ύμάς, καί μάθετε άπ’ έμοΰ, δτιπράός είμι καί ταπεινός τη καρδί^»3, и тем самым кульминацию всего своего Евангелия Матфей сосредоточивает на Великом поручении Христа (Мтф 28:19 и сл.). Также недостаточно установить факт, что паренеза смирения становится центральным топосом христианской — и в особенности русской православной — гомилетики. Ибо череда моделей «от» и «для» выходит за пределы речевых актов, эксплицитно выражающих паренезу. Так, например, прослеживается связь между первым значимым старцем из Оптиной пустыни Леонидом (он же Лев), проживающим это смирение, например, в скромной форме пития пива, неофитом Климентом Зедергольмом с его трудом «Жизнеописание старца Леонида (в схиме Льва)» (см. 5.3.6.5.) и, наконец, с «убогостью» и похмельем ерофеевского пьяницы Венички, который предлагает в образцы для подражания самого себя (см. 9.5.2). Различные медийные пути переплетаются в паренезе подражания Христу (см. также 5.3.9), отталкиваясь от нее, моделируются в зависимости от нее и сами становятся пригодными для подражания моделями.
Дирк Уффельманн - Самоуничижение Христа - Метафоры и метонимии в русской культуре и литературе - Том 2 - Русские репрезентации и практики
Пер. с нем. И. Алексеевой. - Бостон / Санкт-Петербург: Academic Studies Press Библиороссика, 2023. - 508 с. — (Серия «Современная западная русистика» = «Contemporary Western Rusistika»).
ISBN 979-8-887193-82-3 (Academic Studies Press)
ISBN 978-5-907767-03-4 (Библиороссика)
Дирк Уффельманн - Самоуничижение Христа – Том 2 – Содержание
II. РУССКИЕ РЕПРЕЗЕНТАЦИИ И ПРАКТИКИ
-
4. Христос в России, или Практики и разновидности призыва к подражанию
- 4.0. Паренеза
- 4.1. Тенденции истории русской культуры
- 4.2. Постепенная христианизация
- 4.3. Сакральная письменность и ее трансформации
- 4.4. Русская христология
- 4.5. Православная литургия и ее повседневные дополнения
- 4.6. Живописные изображения
- 4.7. Трансмедиальные и мультимедиальные паренезы
-
5. Христоподобие в России — (пост)христианские модели поведения
- 5.0. Христоподобие
- 5.1. Уподобление Христу через наименование
- 5.2. Жертва
- 5.3. Монастырская жизнь
- 5.4. Неофициальное и антиофициальное христоподобие
- 5.5. Жертвы-виновники — от солдат-монахов до революционеров
- 5.6. Секулярно-сакральное двоякое прочтение
Библиография
Указатель имен
![Дирк Уффельманн - Самоуничижение Христа - Метафоры и метонимии в русской культуре и литературе - Том 3. Литературные трансформации](https://esxatos.com/sites/default/000all/uffelmann-samounichizhenie-hrista-tom-3-2024.jpg)
К концу 1850-х годов в России впервые сформировалось пронизывающее различные слои населения и постепенно организующееся противостояние царскому государству [Ulam 1977]. То обстоятельство, что в рамках (прото)социалистических учений получили распространение также и атеистические концепции, не сузило продуктивность кенотических образцов, функционирующих теперь по-новому (см. 5.5). Нечаевская прагматизация самоотречения в целях конспирации и притязание на христоподобие преступников вместо христоподобия жертв — по Засулич (ср. 5.5.5.2) — будоражили общество 1870-х годов.
В 1860-е годы на фоне растущего влияния заговорщиков-террористов, революционной интеллигенции и группы людей вокруг журнала «Современник» важная роль досталась одному литературному тексту — роману Николая Гавриловича Чернышевского (1828-1889) «Что делать?» 1863 года. В отличие от дискурсивных программ террористов, этот текст в советские годы сохраняет канонический статус и образует один из важнейших опорных пунктов советских конструктов традиции.
6.2. «Что делать?» Чернышевского: перечитывание советских конструктов традиции
Краткий экскурс В. И. Ленина о Чернышевском в рамках его ключевого философского труда «Материализм и эмпириокритицизм» порождает своего рода шаблон, который решающим образом сказался на рецепции Чернышевского в советское время. Оценка Ленина выглядит так:
Чернышевский — единственный действительно великий русский писатель, который сумел с 50־х годов вплоть до 88-го года остаться на уровне цельного философского материализма и отбросить жалкий вздор неокантианцев, позитивистов, махистов и прочих путаников. Но Чернышевский не сумел, вернее: не мог, в силу отсталости русской жизни, подняться до диалектического материализма Маркса и Энгельса [Ленин 1979-1983,18: 384].
А. Лаврецкий в 1968 году отмечает: «авторитетная оценка <...> Чернышевского дана Лениным» [Лаврецкий 1968: 218], добавляя, что наряду с оценкой Чернышевского Марксом и Энгельсом эта интерпретация Ленина приобретает исчерпывающий характер, указывающий на то, как Чернышевского надлежит воспринимать [там же: 219], то в таком случае нет преувеличения в словах о некоем «ленинском каноне» в исследованиях о Чернышевском [Pereira 1975: 111]. Критик 1850-х годов и автор программного романа «Что делать?» предстает как «предшественник» большевистской теории [Смолицкий 1968: 140] (см. об этом [Гуральник 1980: 236]). Этот антиципационный топос, разумеется, не столько говорит о самом Чернышевском, сколько цементирует телеологическую историософию революционного материализма.
Дирк Уффельманн - Самоуничижение Христа - Метафоры и метонимии в русской культуре и литературе - Том 3. Литературные трансформации
Пер. с нем. И. Алексеевой. — Санкт-Петербург : Academic Studies Press / Библиороссика, 2024. — 466 с. — (Серия «Современная западная русистика» = «Contemporary Western Rusistika»).
ISBN 979-8-887194-65-3 (Academic Studies Press)
ISBN 978-5-907767-18-8 (Библиороссика)
Дирк Уффельманн - Самоуничижение Христа – Том 3 – Содержание
III. ЛИТЕРАТУРНЫЕ ТРАНСФОРМАЦИИ
-
6. Рахметов, или Жертвенная истерика Чернышевского
- 6.1. Чернышевский в политическом контексте 1860-х годов
- 6.2. «Что делать?» Чернышевского: перечитывание советских конструктов традиции
- 6.3. Чернышевский и религия
- 6.4. Ненужная жертва
- 6.5. Полезная жертва
- 6.6. Просочившаяся жертва: истерия
- 6.7. Вынужденная жертва
- 6.8. Искусство как паренеза
- 6.9. Прагматический поворот кенотической традиции? .
-
7. Ниловна, или Следование Богородицы и тапейносис у Горького
- 7.1. Максим Горький и героическая парадигма
- 7.2. Возвышение вместо унижения?
- 7.3. Конфликтное поле религии в романе
- 7.4. Героизм и рабство Павла Власова
- 7.5. «Апостолы» и дополнения Павла
- 7.6. Мариология Пелагеи Власовой
- 7.7. Следование и принуждение к итерации
- 7.8. Техники паренезы
- 7.9. Канонизация «Матери» и ее автора
- 7.10. Ранний советский образец кенотического габитуса
-
8. Павка Корчагин, или Кенозис как средство формирования социальной дисциплины и анти дисциплины у Островского
- 8.0. Агон и апроприация
- 8.1. Элементы сталинской культуры как кенозис. Преемственность или разрыв?
- 8.2. Роман Островского «Как закалялась сталь» — мировоззренческий монолит?
- 8.3. Внутренняя противоречивость
- 8.4. Шифры уничижения
- 8.5. Смысл героического страдания
- 8.6. Паренеза
- 8.7. Урезанное авторство — кенотическое отсутствие авторства?
- 8.8. Островский как товар широкого потребления
- 8.9. Износ и спад героизма и страдальческого пафоса ...
-
9. Веничка, или Кенотическая интертекстуальность у Ерофеева
- 9.1. Протест против советского обуржуазивания
- 9.2. «Блаженное пьянство»
- 9.3. «Москва — Петушки» Венедикта Ерофеева
- 9.4. Прежние включения в религиозную традицию
- 9.5. Несхожесть
- 9.6. Кенозис как интертекстуальность
- 9.7. Троп или парадокс?
- 9.8. Кенотический герой — кенотический автор — кенотическая рецепция
- 9.9. Типаж «Веничка»: миф как паренеза
-
10. Марина, или Концептуальный кенозис Сорокина
- 10.1. Отталкивание от контекста
- 10.2. Скандал и экскульпация
- 10.3. Парахристианская саркопоэтика?
- 10.4. Психоанализ, эрос и агапэ
- 10.5. Гендерное переключение и мариология
- 10.6. Уничижение или возвышение?
- 10.7. Метадискурс Сорокина
- 10.8. Уничижение = возвышение
- 10.9. Концептуальный кенозис
-
11. Кенозис кенозиса и не конец
- 11.1. Продолжающаяся продуктивность вопреки новым препонам
- 11.2. Все-объемлющее христианство?
- 11.3. «Кенотическая машина» движется дальше
Библиография
Указатель имен
Категории:
Благодарю сайт за публикацию: