Воскобойников - Тысячелетнее царство

Как написать книгу о средневековой культуре, руководствуясь инстинктом любое высказывание подкреплять сноской и желательно исчерпывающей библиографией на семи языках?

Я решился на своеобразный компромисс.

Цитаты из раннехристианских и средневековых текстов, как увидит читатель, занимают довольно много места, иногда они даже навязчиво пространны.

Поскольку в гуманитарных науках принята система нумерации книг, глав, параграфов, иногда даже отдельных фраз древних текстов, именно эти координаты я постарался дать по возможности везде, выверив большинство текстов по добротным критическим изданиям последних десятилетий, однако не стал отягчать и без того объемную библиографию.

Любой мой коллега поймет, что список источников по выбранному мной сюжету будет не более чем выборкой из моих собственных исследовательских и литературных пристрастий, но по указанным сочинениям и параграфам он без особого труда найдет анализируемый фрагмент.

Я старался по большей части давать тексты в собственном переводе либо указывал переводчика, изредка позволяя себе корректировать чужие переводы, если того требовала логика повествования и если русский текст представлялся мне в чем-то спорным.

Олег Сергеевич Воскобойников - Тысячелетнее царство (300-1300) - Очерк христианской культуры Запада

М.: Новое литературное обозрение, 2015. — 568 с: ил. (Серия «Очерки визуальности»)

ISBN 978-5-4448-0272-4

Олег Воскобойников - Тысячелетнее царство (300-1300) - Очерк христианской культуры Запада - Содержание

СРЕДНЕВЕКОВЬЕ: ОБРАЗ КУЛЬТУРЫ И КУЛЬТУРА ОБРАЗА

• Accessus ad auctores.

• Христианство и культура.

• Средневековый человек?.

• Время и место.

ИСТОКИ

• Священное Писание и его читатели.

• Откровение сокровенного

• и языческая религиозность поздней Античности.

• Афины или Иерусалим?.

• Высокое и низкое.

• «По образу Божию». Христианская антропология

• и особенности раннего христианского искусства.

• Храм на земле и на небесах.

ЭПОХА ОТЦОВ

• Отцы и Соборы.

• Риторический век.

• Августин: путь к вере.

• Отцы и языческое наследие.

• «Пустыня любит обнаженных»:труды и дни 6л. Иеронима

ЗНАК, СИМВОЛ, ЗЕРКАЛО

• Символическое мировоззрение и его парадоксы

• Или игра метафор?.

• Конец античной науки о мире.

• Мир как книга. Экзегеза.

• Свое и чужое.

• Божественное «ничто» и чин спасения.

ПРЕЗРЕНИЕ К МИРУ И КРАСОТА ТВОРЕНИЯ

• Божественное всемогущество, законы природы и чудо .

• ПетрДамиани: аскетический взгляд на мир.

• Улисс и Александр Македонский:

• образцы языческого любопытства.

• От Экклезиаста к Шартрской школе.

• Первая ступень на лестнице грехов: вокруг Бернарда Клервоского.

ЧЕЛОВЕК НА ЗЕМЛЕ

• Земля и деревня.

• Средства от невзгод и болезней. Культ святых.

• Найти виноватого.

• Апокалипсис сегодня.

• Compelle intrare: эпоха обращения.

• Пророки и политика.

О ДОБРЕ И ЗЛЕ, ИЛИ НЕБЕСНАЯ БУХГАЛТЕРИЯ

• Судьба человека и божественное предопределение.

• Оправдание Бога и «юдоль неподобия».

• Кто такой Сатана?

• Праведные пчелы и правильные стерхи.

• Потерянный рай и сад утешения.

• Amor или caritas?

МИР ВИДИМЫЙ И НЕВИДИМЫЙ

• Хождения апостола Павла и их последствия.

• Мировая вертикаль.

• История ангелов.

• Демоны и магия.

• Изменения в топографии потустороннего.

МЕХАНИКА ТВОРЕНИЯ: ОСОБЕННОСТИ СХОЛАСТИЧЕСКОГО МЫШЛЕНИЯ

• Новый шестоднев.

• Астрологический способ мышления.

• На пути к астромагии.

• Аристотель в аду?

• Мастерская мысли: нарратив и классификация.

СВОБОДА И ПРАВДА В СРЕДНЕВЕКОВОМ ИСКУССТВЕ

• Вопросы терминологии и метода.

• Искусство, религия и Церковь.

• Копия или цитата?

• Рим — Равенна — Аахен — Иерусалим.

• Риторика текстов и образов.

• Наглядность памятников.

• Восток и Запад: проблема византийского влияния.

• Homo ccelestis.

• Споры о соборе.

ЛЕТО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ

УКАЗАТЕЛИ (сост. И. Мастяева)

Географический указатель

Именной указатель

Предметный указатель

СПИСОК ИЛЛЮСТРАЦИЙ

БИБЛИОГРАФИЯ

Олег Воскобойников - Тысячелетнее царство (300-1300) - Очерк христианской культуры Запада - Средневековье: образ культуры и культура образа

Пафос правдоискательства, обостренное чувство справедливости и несправедливости, свободы личности от ига каких-либо идеологий, неискоренимое желание позволить читателю услышать голос средневекового «безмолвствующего большинства», почувствовать колорит «народной» культуры — в отличие от некой, видимо, ненароднойу ученой культуры — все эти особенности творческого наследия Гуревича не раз объяснялись и оправдывались им самим в выступлениях, интервью, воспоминаниях и статьях по общим проблемам исторического знания на страницах созданного им «Одиссея».

Приведу лишь одно его высказывание, которое сейчас может показаться патетическим, но тогда, в начале девяностых, когда я юнцом слушал его последние лекции по средневековой культуре в МГУ, воспринималось всерьез и поэтому оказалось в моих конспектах: «Все в конце концов упирается в одно — в ответе на самому себе заданный вопрос: сколько капель рабства ты сумел из себя выдавить, в какой мере свободен твой дух?» Здесь не место обсуждать, кто из историков, следуя Чехову, сколько капель рабства из себя выдавил, отмечу лишь, что «Категории» с восьмидесятых годов составили прекрасное дополнение лучшим книгам Дюби, Ле Гоффа, Леруа Ладюри и других представителей третьего поколения школы «Анналов». Авторы этих книг всегда считали и считают Гуревича своим «послом» в русской науке и всегда подчеркивают, что его голос не звучал в подпевках, но вел собственную мелодию благодаря прежде всего активному привлечению скандинавского материала, пусть знакомого, но в основном из вторых рук, западным медиевистам. В результате, однако, средневековая культура у Гуревича иногда (не всегда) говорит с явным скандинавским акцентом, подобно тому, как у Бицилли и Карсавина она говорит на итальянских диалектах позднего Средневековья с очевидными для слуха мистическими обертонами и желанием во всем найти «универсализм». Эта тяга к «универсализму» объяснима в историках начала XX в.: они писали в «одичавшем» мире. Точно так же Хёйзинга писал свою «Осень".