Бадью - Апостол Павел

Апостол Павел - Ален Бадью
Почему апостол Павел? Зачем обращаться к этому сомнительному «апостолу» тем более, что апостолом он провозгласил себя сам, а его имя обычно ассоциируется с наиболее институциональными и наименее открытыми измерениями христианства: церковью, 
моральной дисциплиной, социальным консерватизмом, недоверием к евреям? Как вписать это имя в реализацию нашей попытки переобосновать теорию Субъекта, которая ставит существование в зависимость от проблематичной значимости события, представляя при этом последнее как чистую возможность бытия-множества, но не принося при этом в жертву мотив истины? 
 
Наверное нас могут также спросить, как мы намереваемся обращаться с положениями христианской веры, по которым, кажется, недопустимо разделять личность Павла и его тексты? Зачем вообще ссылаться на эту басню и анализировать ее? Ведь, в действительности и так все совершенно ясно: речь идет о басне. В особенности это касается Павла, сумевшего, как мы увидим далее, основательнее других свести христианство к одному единственному высказываю - Иисус воскрес. Но именно в этом и состоит баснословность, так как все остальное - рождение, проповедничество, смерть - может, в  конечном счете, вполне выглядеть реалистично. «Басня» - это то, повествование чего никак не соотносится для нас с реальным (разве что, благодаря невидимым ассоциациям), и окольный доступ к которому примыкает ко всему явно воображаемому. Дело, однако, в том, что, хотя Павел и свел все христианское повествование к одному этому моменту басни, он сумел включить его в реальное, избавив от всего воображаемого, его окаймляющего. В результате, мы получаем возможность рассуждать о вере (а вера как таковая, или верование, или то, что подразумевается под словом matiç, - это и есть проблема Павла), утверждая, вместе с тем, что для нас абсолютно невозможно верить в воскрешение распятого.
 
Павел - фигура отдаленная от нас по крайней мере в трех отношениях: по своему историческому расположению, по сыгранной им роли основателя церкви и по тому способу центрирования  мысли на баснословный элемент, который мы можем определить как провоцирующий. 
 
Книга дает ясное представление об одном из заметных течений современной французской философской мысли и будет интересна не только для специалистов — историков, религиоведов и философов, но и для самых широких гуманитарных кругов читателей.
 

Ален Бадью - Апостол Павел - Обоснование универсализма

Издательство «Московский Философский фонд», «Университетская книга», М., С-Пб, 1999
ISBN: 5-85133-062-7, 5-7914-0008-Х
 

Ален Бадью - Апостол Павел - Обоснование универсализма - Содержание

  • Глава I. Современность Павла
  • Глава II. Кто такой Павел?
  • Глава III. Тексты и контексты
  • Глава IV. Теория дискурсов
  • Глава V. Разделение субъекта
  • Глава VI. Антидиалектика смерти и воскресения
  • Глава VII. Павел против закона
  • Глава VIII. Любовь как универсальная сила
  • Глава IX. Надежда
  • Глава X. Универсальность и пересечение различий

Ален Бадью - Апостол Павел - Обоснование универсализма - Пролог

 
Павел и вправду для меня не апостол и не святой. Я лишь сказал о Вести, которую он несет, и о поклонении, на которое он обречён. Он фигура субъективная, и фигура первостепенной важности. Я всегда читал Послания  так, как перечитывается хорошо знакомая нам классика – дорога проторена, детали стерты, силы не растрачены. В Посланиях  нет для меня никакой трансцендентности, ничего священного. Эта книга сама по себе абсолютно равноценна всем другим; другое дело – она трогает меня лично. Просто некий человек уверенной рукой записал эти фразы, эти страстные и нежные послания, и нас влечет – без всякого благоговения или отвращения обращаться к ним. К тому же, я был воспитан в семье совсем не религиозной (даже мои бабушки и дедушки с обеих сторон, будучи школьными учителями, стремились возвышаться над клерикальной гнусностью) и довольно поздно познакомился с любопытными текстами посланий, поэзия которых поражает.
 
В глубине души я никогда не соединял Павла с религией. Он всегда интересовал меня не в этой тональности, не ради свидетельства в пользу какой‑либо веры или анти‑веры. По правде сказать, в религиозном плане я был захвачен им не более, чем Паскалем, Кьеркегором или Клоделем. К тому же, в их христианском проповедничестве ощущалось стремление к ясности. Во всяком случае, котёл, в котором бурлило то, что впоследствии составило книгу искусства и мысли, был переполнен неизъяснимой смесью: он содержал наваждения, поверья, лабиринты детских влечений, разного рода извращения, неразделимые воспоминания, абы какие интерпретации, немалые глупости и фантазии. От погружения в эту химию не было большого прока.
Павел для меня прежде всего мыслитель‑поэт происходящего. Одновременно – он тот, кто воплощает, формулирует неотъемлемые черты, так сказать, фигуры воинствующей. Он устанавливавливает взаимозависимость (всецело человеческую, сплетения которой меня, признаться, завораживают) между общей идеей прорыва, столкновения и идеей мысли‑практики, которая есть не что иное, как субъективная материальность этого прорыва.
 
И если я ощущаю потребность хотя бы в общих чертах описать особенность этой взаимозависимости, установленной Павлом, то, именно потому, что сегодня она демонстрирует нам свою предельную работу во всех направлениях, потому что сегодня она ищет новую воинствующую фигуру, призванную заменить предшествующую. На ее месте в начале нашего века просматривался Ленин с большевиками, и можно сказать, что тогда она являла собой фигуру партийного активиста. Сегодня, когда на повестке дня здесь стоит задача сделать шаг вперед, то для реализации этой цели можно сделать и большой шаг назад, во всяком случае, оглянуться. Для этого, я полагаю, следует обратиться к Павлу. Я не первый, кто отважился сравнить его с Лениным (Христом которого был сомнительный Маркс).
 
Мои цели не являются ни историческими, ни экзегетическими по своему характеру. Они насквозь субъективны Вместе с тем, я в точности придерживался текстов Павла, выверенных современными исследователями, и строго соотносил с ними свои заключения.
В качестве греческого оригинала, я использовал Novum Testament Grаесе,  критическое издание Nestle‑Aland, в Deutsche Вibelgesellschaft, 1993.
В качестве основного французского текста, я неоднократно пересматривал Le NoveauTestamentLouis Segond , в Trinitarian Bible Society, издание 1993 г.
В ссылках на послания я придерживался традиционного расположения глав и стихов. Так, обозначение Рим.1,25  означает Послание к Римлянам, глава 1, стих 25.  Те же обозначения использовались и для других посланий: Гал.  – для Послания к Галатам, 1Кор.  и 2Кор.  – для двух Посланий к Коринфянам, Флп  – для Послания к Филиппийцам, 1Фес.  – для Первого послания к Фессалоникийцам.
Для тех, кто желает самостоятельно продолжить изучение этой темы, я (принимая во внимание всю колоссальную библиографию, касающуюся Павла) тем не менее указал бы на две работы. Это добротная книжка Stanislas Breton, Saint Paul(PUF, 1988) и книга Gunther Bornkamm, Раиl, арotre de Jesus‑Christ  (французский перевод Lore Janneret, издательство Labor & Fide, Geneve, 1971).
Католик и протестант. Пусть вместе с атеистом они составят треугольник!

Мистика апостола Павла  Швейцера

Книгу Фаррара об апостоле Павле  читайте на Эсхатосе

 

Категории: 

Ваша оценка: от 1 до 10: 

Ваша оценка: Нет Average: 7.6 (8 votes)
Аватар пользователя Антон