Пузынин - Учитель Иисус

Андрей Пузынин - Учитель Иисус
Новое сканирование клуба

 
Множество богословских трудов, посвященных теме «Иисус-учитель», с наибольшей интенсивностью начало появляться около сорока лет назад.
 
Актуальность новой темы вызвана глубоким кризисом в западной цивилизации в конце эпохи модерна.
 
Если со времени картезианского поворота вера в научный метод и объективность создавала иллюзию стабильности,
 
то научные и философские открытия и течения двадцатого столетия показали наивность любых попыток вырваться из оков истории, личных или общественных интересов и подсознания.
 
Критика философии постмодерна выявила, что претензии на объективность, очевидность и здравый смысл зачастую являются лишь прикрытием для стремления к власти или материальному обогащению.
 
 

Андрей Пузынин - Учитель Иисус - Сравнительное исследование древних  моделей ученичества

 
Серия «Коллоквиум в монографиях»
Черкассы: Коллоквиум, 2008. - 176 с. 
ISBN 978-966-8957-09-3
 

Андрей Пузынин - Учитель Иисус - Сравнительное исследование древних  моделей ученичества - Содержание

 
Предисловие
Введение
1. Цель изучения
2. Научные прения и основной метод изучения
3. Основные проблемные узлы настоящего исследования
4. Основной материал для исследования
5. Содержание работы

Глава 1 Ученичество в древнем мире: две основные модели

1.1  Философские и богословские параметры исследования
1.2  Ученичество в Ветхом Завете: модель особого откровения
1.3 Ученичество в Древней Греции: модель общего откровения
1.4 Сравнительный анализ моделей ученичества
 

Глава 2 Фрагментация модели ученичества особого откровения: на пути к новозаветной модели

2.1 Вавилоно-персидский период (586-531 до Р.Х.): разрушение Завета
2.2 Эллинистический период: вторжение языческого образа мышления
2.3 Вавилоно-персидский и эллинистический периоды: подведение итогов
2.4 Ученичество в иудаизме первого столетия по Р. X.
2.5 Заключение
 

Глава 3 Модель ученичества Иисуса

3.1 Модель ученичества Иисуса
3.2 Учитель Иисус и иудейские секты
3.3 Превосходство модели ученичества Иисуса
3.4 Заключение
 
Заключение
Итоги, значение, применение.
1. Итоги исследования
2. Значение исследования
3. Практическое применение
Библиография
 
 

Андрей Пузынин - Учитель Иисус - Сравнительное исследование древних  моделей ученичества - Цель изучения

 
Иисус учит своих последователей не называть никого «учителем, или отцом, или наставником», именуя себя их единственным учителем (Мф. 23, 8-10). Эти резкие слова Иисуса стали первоначальным импульсом для исследования обширной темы «Иисус-учитель» в то время, когда я готовился начать преподавание в одном из новообразованных христианских университетов в Украине.
 
Почему Иисус сказал эти слова? В чем уникальность Иисуса как учителя? Существуют ли общие черты между его моделью ученичества и другими моделями, распространенными в то время? Могу ли я использовать некоторые стороны модели ученичества Иисуса в собственной работе? Именно эти и подобные вопросы начали пульсировать в моем сознании как раз в то время, когда я размышлял над выбором темы для магистерской диссертации. Первоначальный импульс перерос в исследовательский интерес к теме, которая оказалась весьма актуальной в свете набиравшего силу кризиса христианского образования в странах бывшего СССР, кризиса, назревшего в результате калькирования канонов западной евангельской академии.[1]
 
Будучи укорененной в рациональности эпохи Просвещения, западная евангельская академия имеет тенденцию к фрагментации и искусственному разделению областей знаний, зачастую претендуя на недосягаемую исторически ограниченным субъектом объективность.[2] Поставивперед собой целью изучить природу и значение модели Иисуса Христа в сравнении с другими моделями ученичества древнего мира, я надеюсь избежать фрагментарности, типичной для англо-американской образовательной традиции. В свете этого мне хотелось бы обозначить трехсоставную целевую аудиторию, для которой предназначено это исследование.[3]
 
Прежде всего я пишу для студентов и преподавателей евангельских богословских учреждений, многие из которых остро переживают раздробленность среди академических дисциплин и неадекватность традиционных западных подходов как для формулирования богословских позиций в славянском контексте, так и для полноценного диалога с представителями других философских и религиозных традиций, находящихся в этом контексте. Читателям, принадлежащим к этой категории, будет видно, что хотя моя работа в целом не отступает от академических стандартов, я все-таки захожу за традиционные каноны узкой специализации, перенесенные в восточный контекст из западного богословия. Вполне ожидая услышать критику по этому поводу, я все же надеюсь, что мой «опыт-попытка» внесет свою лепту в процесс дефрагмен-тации молодой евангельской академии Украины.[4]
 
Я также надеюсь, что монография будет прочитана людьми, которым интересно не только евангельское богословие, но и русская философско-богословская традиция в целом. Такие читатели не смогут не заметить, что в основе моего подхода лежит понимание богочеловечества, развитое в России В. Соловьевым,[5] Н. Бердяевым[6] и А. Менем.[7] Мне хочется верить в то, что данный опыт будет маленьким вкладом, способствующим поиску точек соприкосновения для продуктивного взаимодействия восточных и западных школ богословия, раздробленных и расколовшихся в результате сложных исторических процессов.
 
Кроме того, я вижу перед собой еще одну аудиторию, которой хочу быть полезен. Это широкая аудитория людей, находящихся за пределами церкви, но интересующихся образованием и религиозной тематикой и видящих мир через призму гуманистического наследия советского периода. В данном эссе я пытаюсь поставить «дорожный знак», указывающий выход из ложных дихотомий эпохи модерна: Бог — человек, знание — вера, университет — храм.
 

[1] Oleg P. Turlac, "The Crisis in Evangelical Christian-Baptist Theological Education in the Former Soviet Union," East-West Church and MinistryReport 15, no. 1 (Winter2007).
[2] Зачастую специалист по писаниям Иоанна Богослова не успевает следить за тем, что происходит в области исследований писаний Павла, не говоря о резком разделении между исследованиями Ветхого и Нового Заветов, богословия, библеистики, истории и т. д. См. подробную критику причин фрагментации знания и рациональности в книге А. Макинтайра, После добродетели. Исследования теории морали (М.: Академический проект, 2000).
[3] Я рассматриваю жанр данной работы как эссе (фр. essai) в первоначальном значении «попытки», «опыта» или «пробы».
[4] Подобные процессы дефрагментации начались и в западной евангельской традиции относительно недавно. См. Joel B. Green and Max Turner, Between Two Horizons (Grand Rapids, MI: Eerdmans, 2000). Стоит отметить, что процесс дефрагментации дифференцированных областей знаний не означает неадекватность или ненужность научной специализации. Речь скорее идет о целостном подходе, интегрирующем дифференциалы, порожденные эпохой модерна, в систему координат действительности, явленной в воплощении Логоса и доступной через христианское Писание и традицию. См. А. К. M. Adam, What is Postmodern Biblical Criticism, Guides to Biblical Scholarship: New Testament Series, ed. Dan O. Via, Jr. (Minneapolis: Fortress, 1995), 61-70; а также А. К. M. Adam, Faithful Interpretation: Reading the Bible in a Postmodern World (Minneapolis: Fortress, 2006), 81-103. См. также обсуждение в первой главе.
[5] Владимир Соловьев, Чтения о Богочеловечестве (СПб: Художественная литература, 1994).
[6] См. Николай Бердяев, Экзистенциальная диалектика божественного и человеческого (М.: Хранитель, 2006), 143-342.
 

Категории: 

Ваша оценка: от 1 до 10: 

Ваша оценка: Нет Average: 10 (12 votes)
Аватар пользователя ASA