Концепт чуда в славянской и еврейской традиции

В эпоху Римской империи чудо и скептическая муд­рость сошлись в невиданной прежде комбинации.

Вряд ли при Птолемеях или Селевкидах была возможна карьера чудотворцев типа Александра из Абинотейхоса или Апол­лония Тианского'. Но и осмеяния чудес, подобного лукиановскому или цельсовскому, искать тогда тоже было бы сомнительно.

Чудо подверглось "фамилиаризации" (тер­мин Бахтина). Оно стало необыкновенно популярно и по­вседневно, происходило на полном свету и вызывало поток издевательств.

В пристрастии к чудесам обвиняли людей темных и суеверных, в особенности же евреев. "Когда и евреи знамения домогаются, и эллины о мудрости старают­ся", - пишет Павел (1 Кор. 1: 22).

Лукиан, впрочем, издевал­ся и над философами, которые также увлекались чудесами. Но были чудеса, которые и эллины называли глупостью, и евреи - скандалом, провокацией, скверной (1 Кор. 1: 23).

Внутри собственно еврейского мира на разных полюсах стояли Филон Александрийский и аггадисты (таннаи и амораи). Аггадические мидраши наполнены чудесами. Чудес там много больше, чем в Библии, которую эти мидраши комментируют.

Напротив, Филон избегал чудесного, и это неудивительно: он "о мудрости старался".

О чудесах Филон писал на языке греческой философии, который сложился на исходе эллинистической и в начале римской эпохи. Слова этого языка были терминами, а фра­зы - общими местами.

Концепт чуда в славянской и еврейской традиции

Издание осуществлено при финансовой поддержке Американского Еврейского Объединенного Распределительного Комитета (ДЖОЙНТ)

Международный Центр университетского преподавания еврейской цивилизации (Еврейский Университет, Иерусалим),

Институт славяноведения РАН,

Коллектив авторов,

Центр "Сэфер", оригинал-макет,

ISBN 5-901683-08-0

Концепт чуда в славянской и еврейской традиции - Содержание

Предисловие

• Аркадий Ковельман (Москва). Библейские чудеса в комментариях Филона и мудрецов Талмуда

• Юлия Матушанская (Казань). Описание библейских чудес в трудах Иосифа Флавия

• р. ХаимБен-Яаков (Иерусалим). ЧудоХануки и Пурима

• Владимир Петрухин (Москва). Чудо и история обращения: Хазария и Русь

• Константин Бондарь (Харьков). Поэтика житийных описаний "чуда" (по данным восточнославянских средневековых текстов)

• Анатолий Турилов (Москва). Чудо о добродетельной попадье, введшей мужа в смертный грех

• Серафима Никитина (Москва). О "чуде" в устных народных религиозных текстах

• Елена Сморгунова (Москва). Делегирование чуда в славянской иконографии

• Елена Березович (Екатеринбург). О некоторых аспектах концепта чуда в языковой и фольклорной традиции Русского Севера

• Жанна Кормина (Санкт-Петербург). Чудо в народной традиции: концепт и риторика

• Сергей Штырков (Санкт-Петербург). "Святые без житий" и забудущие родители: церковная канонизация и народная традиция

• Татьяна Агапкина (Москва). Что происходит в чудесную ночь?

• Ольга Белова (Москва). Чудо и вера: народные легенды о религиозных праздниках, обрядах и обращении иноверцев

• Виктория Мочалова (Москва). Евреи - инициаторы христианских чудес

• Димитринка Димитрова-Маринова (София). Чудо в нарративах о культовых местах в болгарской традиционной культуре

• Vihra Baeva (Sofia). Miracle in the Context of Local Religion (The Village of Batchkovo, Plovdiv Region, Bulgaria)

• Горан Благоев, Славка Гребенарова (София). Поклонение Иерусалимской чудотворной иконе Пресвятой Богородицы в Софии

• Larisa Fialkova, Maria N. Yelenevskaya (Haifa). Prophetic Dreams and Lucky Coincidences: Modern Substitutes for Miracles

• Михаил Вайскопф (Иерусалим). Красный чудотворец: Ленин в еврейской и христианской традициях

Концепт чуда в славянской и еврейской традиции - Предисловие

В еврейской традиции "чудесное" рассматривается как подтверждение божественного контроля за миром и проявление вмешательства Бога в человеческие дела.

Характерной чертой такого вмешательства является активное привлечение к действию людей до такой степени, что им самим может показаться, что не было вовсе сверхъ­естественного вмешательства, а происходящее есть резуль­тат их собственной деятельности.

Многие современные люди, достаточно далекие от ев­рейской традиции, знают о празднике Ханука как о празд­нике света, чуда и героизма. Из Талмуда мы узнаем, что праздник света отмечал еще Первый Человек (Адам) и вслед за ним - язычники: «Когда увидел Адам, что день становится меньше, сказал он: "Горе мне! Из-за того, что согрешил я, Мир погружается во тьму и возвращается к хаосу. Это смерть, ниспосылаемая мне в наказание с не­бес". И сидел он восемь дней в посте и молитве. Когда же наступил месяц Тевет, увидел человек, что день удлиняется и сказал: "Таков порядок мироздания," - и сделал эти дни праздничными, и уже на следующий год отмечали их как праздник. Первый человек посвятил их Всевышнему, но потомки его - поклонению идолам» (ВавилонскийТалмуд, трактат "Авода Зара", 8: 1).